Книга Убийца драконов и его тень. Красные нити, страница 18 – Марьяша Ришелье

В окно лился солнечный свет.

Я скользнул взглядом по стене, где висело мутное, старое зеркало.

Она была там. В углу отражения, как всегда. Ждала.

Наши взгляды встретились.

— Потерпи, — сказал я одними губами. — Найдём кого-нибудь, кто снимет нитки. Будешь говорить.

Она покачала головой.

Что? Не хочет? Или не верит, что получится?

— Посмотрим.

Хозяин принёс припасы, я сунул их в сумку. На выходе обернулся:

— Если кто спросит — убийца драконов Шэйн Лоро тут останавливался. Может, пригодится для репутации.

Хозяин побледнел. Кажется, до него только сейчас дошло, кто именно разнёс ему комнату.

Я вышел на улицу.

Солнце слепило глаза. Деревня жила своей обычной жизнью — бабы таскали воду, дети бегали за курами, мужики чинили сети. Никому не было дела до меня и моего проклятия.

— Ну что, Моник, — сказал я в пустоту, шагая по пыльной дороге. — Двинули в город. Искать тёмную бабку.

Она не ответила, но я знал — она рядом. Я чувствовал этот лёгкий холодок за спиной, к которому успел привыкнуть.

Через пару часов ходьбы я остановился передохнуть в тени старого дерева. Дорога вилась между рисовых полей, вдали виднелись горы.

Я достал флягу с саке, отпил.

— Помнишь, как я в первый год в храм попёрся? — спросил я у пустоты. — Идиот был.

Тишина. Но она слушала. Я знал.

— Думал, раз проклятие — значит, от бога помощь получу. Значит, храмовники снимут. Пришёл в главный храм в столице, к самому настоятелю. Рассказал всё — про дракона, про принцессу, про тебя. Думал, помогут.

Я усмехнулся, вспоминая.

— А они меня жиром каким-то намазали. Вонючим, как старая падаль. Молитвы почитали — час, наверное, бубнили. Потом развели руками: мол, не можем, господин генерал, это не злое проклятие, не от демонов, значит, наша сила бессильна. Ты, говорят, сам должен с этим справиться. Или смириться.

Я допил саке, убрал флягу.

— Справиться, — повторил я. — Убить тебя, значит. А я пробовал. Не вышло.

Она появилась в лужице дождевой воды у моих ног. Стояла, смотрела.

— Теперь рад, что не вышло, — признался я тихо. — Хотя тогда бесился страшно. Всю дорогу обратно матерился, в каждого встречного готов был вцепиться.

Она склонила голову набок. В глазах вопрос: а сейчас?

— А сейчас всё иначе, — ответил я. — Сейчас ты — моя. И я разберусь. Найду эту бабку, заплачу, сколько скажет. Если не поможет — другого найдём. В конце концов, я убийца драконов. Меня все тёмные твари должны бояться, а не я их.

Она улыбнулась.

— Смейся-смейся, — проворчал я. — Поглядим, кто последним смеяться будет.

Я поднялся, отряхнул штаны.

— Идём. До города к вечеру доберёмся, если не тормозить.

И мы пошли дальше.

Я по дороге, она — в отражениях. В лужах, в ручьях, в стекляшках, валяющихся на обочине. Иногда я ловил её взгляд в случайном осколке и чувствовал, как внутри разливается тепло.

Странно. С проклятием — и тепло.

Кто бы мог подумать.

К вечеру вдали показались огни города. Порт, бордели, богадельни, тёмные бабки и куча проблем.

— Ну что, Моник, — усмехнулся я. — Добро пожаловать в новую жизнь. Будет весело.

Она мелькнула в тени придорожного камня.

Я почти слышал, как она смеётся. Беззвучно, сквозь нитки.

Моя тварь.

Моник

Это место пахло смертью.

Я почувствовала запах задолго до того, как мы вошли. За три квартала. Он перебивал вонь портовых борделей, тухлой рыбы и дешёвого пойла — тяжёлый, сладковатый запах разложения, смешанный с чем-то травяным, приторным.