Книга Её единственный омут спасения, страница 53 – Екатерина Звёздная

— Да отцепись ты, стерва, — рычал коротышка.

Бор пытался оттянуть меня, пару раз отвесив тумаков по голове. Но я продолжала цепляться за руку Али, ни на что не обращая внимания.

Нас тащили по коридорам, один поворот за другим. Сколько мы прошли, я не знала. Долго держать Алю я всё же не смогла. В какой‑то момент руки стали ослабевать, тело больше не могло выдерживать ни нервного напряжения, ни избиения, которому периодически подвергалась от Бора.

Руки всё же разжались, и я рухнула на пол.

— Наконец отцепилась. Брось её в кладовку, она пойдёт следующей, — пропыхтел коротышка.

— В этом нет смысла. Гены эром не дают нужного эффекта. Её только на опыты Медику. У него эромы ещё не были в руках, давно мечтал. Твари хитрые, нам повезло, что мы вообще смогли её заполучить.

Я слушала сквозь звон в голове чужие голоса и приходила в ужас. Моя участь явно отличалась от того, что ждало других девушек. Ненависть, что тянулась шлейфом за мной из‑за связи с враждебной всему Союзу расой, была моим верным спутником.

Меня резко потянули вверх и затолкали в ближайшую кладовку. Ноги сделали несколько шагов, и я с глухим звуком упала на колени и проехала по полу руками, сдирая кожу до крови на ладонях, когда ими прошлась по ребристой поверхности. Дверь за мной с громким щелчком закрылась, приводя меня в чувства.

Не обращая внимания на боль и звон в голове, я кинулась к двери, колотя по ней.

— Отпустите Алю, слышите? Она просто землянка! Отпустите!

Я кричала что‑то ещё, но толстая дверь заглушала любые звуки. Кулаки болели, покраснели и опухли.

Опустившись на пол на колени, прислонилась лбом к двери и заревела. Мне была невыносима даже мысль, что ей могут сделать больно. Хотелось вернуться на те минуты назад, когда они только входили в дверь, и что‑то изменить, чтобы нас не обнаружили, не обратили внимания. Тогда бы всё могло сложиться по‑другому.

Конечно, я ожидала, что рано или поздно мы обе можем оказаться теми, за кем придут. Но я оттягивала этот момент, смотря на то, сколько ещё девушек оставалось в комнате.

Но время не имеет сослагательного наклонения. И теперь, когда известно моё будущее — отличное от других, — я понимала, что подругу я больше не увижу.

Сколько прошло времени, я совершенно не знаю. Я каталась по полу маленькой кладовой, размазывая кровь и слёзы по лицу. Страх за подругу был сильней, чем страх за собственное будущее. Его я уже приняла. А принять участь Али не была готова.

Из оцепенения меня вывел какой‑то гул. По полу прошла непривычная вибрация, и корабль резко качнуло вперёд, а после — назад. Некоторые предметы с полок попадали на пол. Часть коробок больно ударило по мне. Одна даже прилетела в лоб. Я застонала, прикрывая лицо руками и потирая очередное ушибённое место.

В маленький иллюминатор я наблюдала, как в коридоре мигал свет, угасая. После и вовсе выключился. Через пару секунд коридор осветился аварийным красным.

Я вскочила на ноги и ринулась к двери. Совсем забыла про коробки — тут же запнулась и чуть не рухнула на пол. Зашипев, когда угол одной из них больно врезался в икру, я замерла и перевела дыхание. Спешить в такой момент не стоило. Выждав около минуты, на ощупь двинулась к двери. Стала шарить рукой сбоку по стенам и по самой двери в поисках нужного рычага, чтобы открыть. Но руки улавливали только однородное полотно: ребристое, с выступами.