Книга Её единственный омут спасения, страница 96 – Екатерина Звёздная

— Хочу задать несколько вопросов.

— Почему ты так агрессивна?

Я не хотела отвечать на её вопросы. Меня больше беспокоило то, что происходило со мной в данный момент, чем пытаться сгладить общение с роднёй.

— Почему в семье так не любят девочек‑полукровок?

Бабушка Ная молчала. Или не знала, что сказать, или боялась сказать правду.

— Почему молчишь?

— Разве это так важно?

— Почему нет? Двадцать два года меня игнорировала собственная семья. Двадцать два года обманывала, говоря, что тётя мертва. Ах да, она же и правда мертва. Это бабушка жива.

Я смотрела, как лицо бабушки побледнело.

— Откуда ты… — она не договорила, явно поняв, откуда я могла знать такое.

— Подожди… — я замерла. — Неужели всё должно было быть по‑другому?

Прикрыв глаза, я с дрожью в голосе проговорила:

— А я вообще должна была родиться?

Тишина стала мне ответом. Резко опустив руку, я посмотрела в виноватое лицо бабушки. Она отвела взгляд — несколько слезинок скатилось из глаз. Промокнув их платком, она, видимо набравшись храбрости, начала рассказ, который я бы лучше никогда не слышала:

— Беременность была тяжёлой. Невестка узнала, что будет девочка, не сразу — уже на шестом месяце. До этого ты всё пряталась, словно понимала, что тебя не захотят оставить. И мы думали, что будет мальчик. А когда узнали правду, было опасно прерывать беременность. И твой отец с матерью решили оставить ребёнка. Но на последней неделе состояние плода резко ухудшилось, и мы боялись, что вы с матерью можете погибнуть, поэтому было принято решение о искусственных родах. Однако, когда пришло время операции, у твоей матери начались схватки. Уж не знаю, что случилось, но невестка легко разродилась сама. И ты была здорова.

Я слушала бабушку с каким‑то сюрреалистичным чувством.

— Вы провели в больнице неделю, но ваше состояние было стабильным, и были полностью здоровы, поэтому вас выписали.

— Но… — я ничего не понимала. — Что произошло?

— Никто ответ тебе не даст. Единственное, что было известно, — вы обе здоровы. Здоровее, чем многие роженицы с новорождёнными.

— Но почему же меня так никто не принял в семье?

— Этого я тебе не смогу объяснить. Даже для меня это непонятно. Просто так было принято.

— Это потому, что возлюбленная дедушки умерла, пытаясь родить девочку?

Бабушка замерла, отвернулась, но ничего не сказала.

— Значит, всё пошло от дедушки? Просто не смог простить и решил выместить на мне свою злость?

— Не говори так... — начала бабушка.

— Не говори ты, что он не настраивал своих детей против девочек рода.

— Он же твой дед.

— И что? А я его внучка. Но шанса мне не дали. Что ж, поздравляю: можете продолжать ненавидеть девочек в своём роду и дальше. Теперь они будут рождаться чаще. Может, конечно, вам станет спокойнее, если узнаете, что они больше не будут иметь связи с эромо.

Я глухо рассмеялась абсурдности ситуации.

— Хороша семейка. И да, передай отцу, что его задание провалено на все двести процентов.

И я отключилась, откидывая коммуникатор на кровать. Руками прикрыла лицо, но они не смогли сдержать тот поток слёз, что градом катился из глаз. Вот так и узнаёшь, что никто тебя не то что не любил, но и не ждал.

— Как, интересно, с ними можно разорвать отношения? — бурчала я, поворачиваясь и снова утыкаясь в подушку.