Книга Рабыня, страница 140 – Юлия Белова

— Ты мне нравишься, Чоксо, — отсмеявшись, сказал Одаш. Он словно не заметил изумления вакхалийца — того, что мензину известно его имя. — Я хочу, чтобы ты стал защитником моей женщины.

Чоксо снова качнул головой — резко, решительно.

— Чоксо не может.

Абби картинно закатил глаза, словно говоря: «Ну вот, опять…»

— Почему? — спокойно спросил Одаш, не теряя терпения.

— Чоксо поклялся служить белой женщине. Никому другому Чоксо служить не будет. Он слушать приказ потому что эта женщина здесь, — ответил вакхалиец, и в голосе его звучала непоколебимая твёрдость.

Он сам не понимал, почему решил ответить честно. Почему этот человек, сидящий перед ним, вызывал странное, почти необъяснимое доверие. Чоксо ждал гнева, наказания — но вместо этого на губах Одаша расцвела одобрительная улыбка.

— Ты была права, — произнёс он, обращаясь куда‑то в сторону.

Из соседней комнаты, шурша дорогими тканями, вышла девушка с ярко‑синими глазами — словно два осколка небесного льда. Чоксо замер, уставившись на неё в немом изумлении.

— Здравствуй, Чоксо, — улыбнулась она, и в её голосе звучало что‑то тёплое, знакомое.

* * *

— Чоксо должен обучать сына вождя? — спросил вакхалиец, всё ещё не до конца осознавая происходящее.

— Повелителя. Сына Повелителя, — в который раз терпеливо поправила его Нина, и в уголках её губ мелькнула едва заметная усмешка.

Вакхалийца уже успели искупать, переодеть, накормить и ввести в курс дела. Всё было проделано с той размеренной деловитостью, с какой во дворце исполняли любые распоряжения.

— У них повелителей называют вождём, — пояснила Анна, обращаясь скорее ко всем присутствующим, нежели к кому‑то одному. Затем вновь повернулась к Чоксо: — Самое главное — об этом никто не должен узнать. Для всех ты просто мой охранник.

— Чоксо и так слуга белой женщины, — покорно ответил мужчина, склонив голову. В его тоне не было ни тени сомнения — лишь твёрдая решимость следовать клятве.

— Есть ещё один момент, который ты должен знать, — начала Анна, и её взгляд на мгновение скрестился с взглядом Нины.

Чоксо замер. В воздухе повисло напряжение, а взгляды девушек, обращённые к нему, нравились ему всё меньше. Что‑то в их выражениях подсказывало: впереди — не самые приятные известия.

— Видишь ли… — Анна запнулась, прикусила губу, и в её глазах мелькнула виноватая тень. — Мужчинам, кроме тех, кто принадлежит роду Повелителя, вход в гарем строго запрещён. Поэтому…

Она снова замолчала, опустив взгляд. Чоксо нахмурил брови, пытаясь уловить суть. К чему она ведёт?

— Тебе надо стать евнухом, — резко, без предисловий, выпалила Нина.

Чоксо вздрогнул. Глаза его широко раскрылись, в них вспыхнул неподдельный ужас. Стать недомужчиной? Лишиться самого сокровенного? Мысль была настолько чудовищной, что на миг ему показалось — он ослышался.

Нина вдруг звонко рассмеялась. Звук её смеха разлетелся по комнате, словно хрустальные осколки. Анна бросила на наложницу укоризненный взгляд.

— Прости, — вытирая выступившие от смеха слёзы, проговорила Нина. — Не смогла удержаться. Но его реакция стоила того!

Чоксо всё ещё стоял, застыв, не зная, верить ли своим ушам.

— Не волнуйся, операцию тебе делать не будут, — поспешила успокоить его Анна, голос её звучал мягко, но твёрдо. — Нина сможет сделать так, чтобы после проверки тебя объявили евнухом. Ты станешь им… только на словах. Для всех.