Книга Рабыня, страница 39 – Юлия Белова

После осмотра их стало меньше.

За спинами женщин стояли бочки, полные воды.

— Мыться! Быстро! — прозвучал приказ.

И впервые за долгое время Анна почувствовала нечто похожее на облегчение. Тёплая вода смывала грязь, пот, следы побоев. Она закрывала глаза, на миг забываясь в этом мимолётном блаженстве.

Грязная одежда исчезла — вероятно, отправилась на свалку, где ей и место. Вместо неё выдали новые одеяния — полупрозрачные, развевающиеся, почти ничего не скрывающие. Белья, конечно, не полагалось.

Одевали их те самые пять молодых женщин. Их движения были точными, механическими — они уже знали своё дело.

Одна из девушек, не выдержав, тихо спросила:

— Почему нас разделили?

Ответа не последовало. Только тяжёлый взгляд старшей женщины, полный презрения, и молчаливое напоминание: здесь никто не имеет права задавать вопросы.

За время, проведённое в неволе, Анна понемногу освоила местный язык — достаточно, чтобы улавливать обрывки разговоров. Никто не ждал ответа на заданный вопрос, но одна из помогавших им женщин вдруг заговорила, не отрываясь от дела:

— Качество товара, — бросила она коротко. — Те, кто пойдёт на тяжёлые работы, стоят дешевле. Они быстро гибнут, потому берут их много — оттого и цена низка. Есть и те, кого хозяин оставит для себя. А вы… вы — элитные. Вас предложат самым богатым господам.

Последние слова она произнесла с особой интонацией — словно ожидала, что девушки расцветут от гордости. Но в ответ лишь горькая усмешка скользнула по губам Анны. «По крайней мере, меня продадут дорого», — пронеслось в её голове.

В этот миг за спинами девушек возникла старшая надзирательница. Резкий окрик — и болтливая помощница тут же склонила голову, втянув плечи.

* * *

Рабский рынок оглушал шумом.

Он раскинулся, словно чудовищный базар, где вместо тканей и пряностей выставляли на продажу людей. Повсюду возвышались помосты, а на них — торговцы, каждый изощрялся в красноречии, расхваливая свой «товар», набивая цену. Голоса сливались в единый гул, то и дело прерываясь ударами молотка — знаком состоявшейся сделки.

Их выгрузили у одного из помостов. Там уже нетерпеливо потирал руки жуликоватый торговец — высокий, тощий, с бегающими глазками и длинными тонкими усами, отчего он напомнил Анне мерзкого таракана.

Поприветствовав хозяина, он живо вскочил на помост, где уже стояли первые из привезённых невольников, и приступил к делу.

Девушка не обманула.

Сначала на торги вывели рабов из первой, самой многочисленной группы. В неё попали те, кто выглядел слабее всего — осунувшиеся, измождённые, больные. Их покупали сразу по несколько человек, за скромную плату, словно скот на убой.

Затем настала очередь второй группы. Этих оценивали иначе — по умениям, по силе, по возрасту. Их брали в качестве слуг, помощников, работников в дома и мастерские. Цена была выше, но всё же далёкой от роскоши.

Среди них Анна увидела Зейну и Сайса. Сердце сжалось, но тут же отпустило: их не разлучили. «Хоть что‑то…» — подумала она с робкой надеждой.

А потом… потом помост опустел.

И наступила тишина.

Тишина, в которой все понимали: следующий лот — они.

Ближе к полудню, когда солнце уже вовсю палило, настал черёд «дорогих рабов».

— А теперь переходим к самому сладкому, — с плотоядной улыбкой пробормотал торговец, наблюдая, как на помост выводят очередную группу невольников.