Книга Рабыня, страница 55 – Юлия Белова

Девушки переглянулись — неуверенно, настороженно. Но никто не осмелился ответить.

Она двинулась вдоль скамеек — лениво, с нарочитой грацией хищницы, оценивающей добычу. Остановилась перед рыжеволосой наложницей.

— Как тебя зовут? — склонилась она к девушке, и в этом движении сквозила не любезность, а вызов.

— Агна, госпожа, — едва слышно прошептала та.

Ладонь женщины опустилась на волосы Агны. Девушка напряглась, словно натянутая струна. Незнакомка улыбнулась — холодно, почти ласково — и начала гладить её по голове, будто приручая дикого зверька.

Ещё одно движение — резкое, почти небрежное, — и Агна вскрикнула.

— Ох, прошу прощения. Видимо, моё кольцо зацепилось за волосы, — женщина хлопнула в ладоши, и в этом жесте сквозила не искренность, а нарочитая, почти издевательская любезность.

Никто из присутствующих и на миг не поверил её словам. В воздухе повисла тяжёлая тишина, пронизанная недоверием и затаённой злостью.

Анна встретилась взглядом с Диверной — смуглокожей девушкой из местных. Они познакомились в первые дни во дворце. Не стали подругами, но и не враждовали: их связывало тихое взаимопонимание, рождённое общей чуждостью этому месту. Диверна помогала новеньким осваивать язык и вникать в хитросплетения местных обычаев. Она была старшей среди них — не по возрасту, а по внутренней силе, — и не раз брала на себя роль наставницы.

Сейчас Анна ясно видела: Диверна на грани срыва. Её задело обращение женщины к Агне — грубость, замаскированная под невинную оплошность. Аркахаллонка уже шагнула вперёд, готовая вступиться, но её опередила Катиша — самая младшая из них.

Невысокая, как Анна, с волнистыми светлыми волосами и большими серыми глазами, Катиша напоминала хрупкий одуванчик. Её наивная доброта и открытость покоряли всех без исключения. Она двигалась легко, словно не касаясь земли, а улыбка её была такой искренней, что даже самые чёрствые сердца невольно теплели.

— Госпожа, не желаете выпить чаю? — Катиша подошла с подносом в руках: чайник, чашки, тарелка со сладостями. Её голос звучал мягко, без тени вызова, будто она действительно хотела лишь угостить гостью.

Губы незнакомки скривились в улыбке — холодной, ядовитой, как у кобры перед броском.

— Благодарю, милое дитя, — она приняла чашку, её пальцы с массивными перстнями сомкнулись вокруг фарфора. — Сколько тебе лет?

— Четырнадцать, госпожа, — ответила Катиша, не утратив ни капли своей безмятежной приветливости.

Женщина кивнула, и девушка двинулась дальше, предлагая чай остальным. Но едва она сделала пару шагов, как вдруг громко вскрикнула и упала, опрокинув поднос. Горячий чай обжёг тех, кто сидел рядом.

Девушки вскочили с мест. Кто‑то бросился к Катише, кто‑то принялся вытирать пострадавших, в воздухе зазвучали встревоженные голоса.

— Да как же так? — женщина вновь изобразила удивление, но в её тоне сквозила едва скрытая насмешка, словно всё происходящее было для неё не более чем забавным спектаклем.

— Госпожа, вам не кажется, что это уже слишком? — голос Диверны прозвучал твёрдо, хоть она и продолжала поддерживать дрожащую Катишу. В её тоне не было вызова — лишь холодная, выверенная нота осуждения.

Она, как и Анна, успела заметить — мелькнуло, обожгло взглядом: странная женщина ловко подставила несчастной подножку.