Книга Рабыня, страница 90 – Юлия Белова

И вдруг — словно по волшебству — перед её глазами возник белоснежный цветок. Королевский лотос. Он рос в воде прямо у берега, но чтобы достать его, нужно было спуститься по крутому обрыву, а затем взобраться обратно. Анна опустила взгляд на одеяние Магнеша — ткань была испачкана, местами порвана. Видимо, цветок достался ему не с первого раза.

— Это извинение за порезанный палец, — Магнеш улыбнулся, и в этой улыбке было столько смущения и детской непосредственности, что Анна на миг потеряла дар речи.

— О, господин… Я не могу, — она попыталась отказаться, но голос звучал неуверенно.

— В первую очередь, ты не можешь отказать мензину. Да и если ты примешь этот цветок, я посчитаю это компенсацией за свой испорченный любимый кафтан, — он снова улыбнулся, и на этот раз в его глазах заплясали озорные искорки.

Анна не сдержала улыбки. В этот миг Магнеш казался не наследником могущественного рода, а просто юношей — живым, искренним, чуть неловким.

— Я буду беречь его в память о вашем погибшем в неравном бою кафтане, — с лёгкой иронией ответила она, принимая дар.

Магнеш будто засиял. Анна смутилась и опустила взгляд на цветок. Осторожно провела пальцами по нежным лепесткам, ощущая прохладную влагу капелек воды, всё ещё не успевших испариться.

— О чём твоя песня? — вдруг спросил Магнеш, и в его голосе прозвучало неподдельное любопытство.

Руки Анны замерли. Очарование момента мгновенно улетучилось, словно сдутый ветром мыльный пузырь. Она резко отвернулась, и голос её стал холодным, почти отстранённым:

— История стара, как мир. Дочь мельника встретила прекрасного медноволосого мужчину на берегу реки. Она полюбила его с первого взгляда.

— А он её? — голос Магнеша прозвучал тихо, с искренним недоумением. Он смотрел на напряжённую спину Анны, пытаясь понять, что вдруг омрачило её лицо, превратив безмятежную улыбку в застывшую маску печали.

— Она так думала, — ответила Анна, и в её тоне проскользнула ледяная нотка. — Ведь он осыпал её красивыми речами и обещаниями вечной любви.

Её пальцы невольно сжались вокруг стебля лотоса, словно пытаясь удержать что‑то хрупкое и ускользающее. Перед глазами вспыхнул образ Дамира — его поцелуй в тенистом саду, а следом — холодный, полный безразличия взгляд в кабинете её убитого отца. Воспоминания пронзили сердце острой иглой, и она сглотнула, стараясь не выдать боли.

— А что случилось потом? — снова спросил Магнеш, не отводя взгляда.

— На мельницу пришли разбойники и убили всю её семью, — произнесла Анна ровным, почти безжизненным голосом. В груди снова заныла старая рана, давно затянувшаяся, но так и не зажившая до конца.

— А что же её возлюбленный? Он пришёл ей на помощь? — в голосе юноши звучало неподдельное возмущение, словно он не мог поверить в такую низость.

— Нет. Он быстро понял, что, объединившись с разбойниками, получит куда больше выгоды, чем от любви несчастной девушки, — слова падали, как тяжёлые камни, и каждое из них отзывалось в душе эхом давно пережитой трагедии.

— Тогда он не был настоящим мужчиной. Будь это не так, он никогда бы не допустил подобного, — горячо возразил Магнеш, и в его глазах вспыхнул праведный гнев.

Анна не сдержала горького смеха — смеха израненной души, познавшей жестокость мира.

— Какой же ты ещё наивный, — прошептала она почти беззвучно. — Такой же, как и я когда‑то.