Книга Повелительница, страница 94 – Юлия Белова

Она попыталась столкнуть его, но куда ей было тягаться с тренированным воином? Он даже не заметил её слабых попыток. Одной рукой Тагир зафиксировал её руки над головой, второй жадно шарил по девичьему телу — сжимая, щипая, оставляя на коже багровые следы. Больно схватив её за подбородок, он заставил Анну смотреть ему в глаза.

— Так мне нравится ещё больше, — мерзко улыбнулся мужчина, и его дыхание, горячее и зловонное, обожгло её лицо.

Асс Агур впился в губы Анны жёстким, жадным поцелуем — грубым вторжением, от которого внутри всё сжалось от отвращения. Но Анна не сдалась: из последних сил она вцепилась зубами в губу Тагира, сжала челюсти изо всех оставшихся сил.

— А‑а‑а! — взревел мужчина, отпрянув. Чужая кровь хлынула в рот Анны, солёная, горячая, мерзкая. Он дёрнулся с такой неистовой силой, что кусок плоти остался у неё во рту.

Асс Агур, полный слепой ярости, вскочил на ноги, схватившись руками за челюсть. Кровь струилась между пальцами, капала на пол, оставляя тёмные капли. Пятясь назад, он не заметил сбитый Анной стул — споткнулся о него и с грохотом рухнул, ударившись головой об угол стола. На мгновение воцарилась тишина, затем мужчина затих, распластавшись на полу.

Анна не знала, потерял ли он сознание или умер. Дрожа всем телом, она перевернулась на живот и встала на четвереньки, опираясь на дрожащие руки. Встряхнув головой, чтобы прогнать туман перед глазами, она сплюнула чужую кровь и кусок плоти — мерзкий, липкий комок, от которого к горлу подступала тошнота.

Взгляд скользнул по полу и наткнулся на нож — тот самый, окровавленный, блестящий в неровном свете факелов. Анна схватила его, пошатываясь, поднялась на ноги. Всё тело ныло, будто каждое сухожилие и мышца были разорваны. Щёки безжалостно горели — она даже представить боялась, во что превратилось её лицо. Но сейчас было не время думать об этом.

Подойдя к лежащему без сознания Тагиру, Повелительница на мгновение замерла. Нож в руке казался тяжёлым, но в то же время — единственным шансом на спасение. Она посмотрела на него сверху вниз — неподвижного, беспомощного, залитого собственной кровью. Затем оседлала его, перехватила нож обеими руками, занесла над головой — и с силой опустила вниз. Лезвие вошло в грудь с глухим хрустом, по самую рукоять.

За первым ударом последовал второй, третий, четвёртый… Каждый раз нож входил в плоть с пугающей лёгкостью, а кровь брызгала на лицо, руки, одежду, оставляя алые разводы. После пятого удара Анна выронила нож. Он глухо стукнулся о пол, а она подняла взгляд на свои дрожащие руки — покрытые чужой кровью, перепачканные, но свободные. Жалела ли она, что убила? Нет. В этот миг в её душе не было места жалости — только холодная, ясная решимость.

За дверью послышался голос брата тагира. Анне повезло: привыкшие к крикам боли и мольбам о пощаде, доносившимся из этой комнаты, слуги и стражники не спешили вмешиваться, несмотря на подозрительный шум. Но Гесс Агур, видимо, потерял терпение — он жаждал поскорее присоединиться к «веселью».

Со стороны балкона доносились неясные крики и лязг оружия. Анна похолодела, волнуясь за своих сопровождающих. Даже для Тавера, Чоксо и Ардэна — тренированных, умелых воинов — такое количество сильных противников было чрезмерным. Что уж говорить о раненом побратиме генерала и лекаре?