Книга Императрица, страница 130 – Юлия Белова

— Что? — не поняла Нина.

Они как раз подошли к дверям комнаты, выделенной Анне. Вокруг царили тишина и спокойствие, и советница никак не могла взять в толк, что встревожило воина. Но с каждым шагом его брови сходились всё ближе, а взгляд становился всё тяжелее.

— Да что не так? — снова оглядевшись по сторонам, нетерпеливо спросила Нина.

— Чоксо. Его нет, — коротко бросил Тавер.

Только теперь и Нина заметила эту странную пустоту. У дверей, где верный страж обычно стоял, будто вросший в пол, никого не было. Это казалось почти невозможным — порой казалось, что Чоксо вовсе не отдыхает, что он вечно находится подле госпожи. Скорее всего, он сейчас в комнате, рядом с Анной или с малышом. Если бы случилось что‑то серьёзное, они бы непременно узнали.

— Наверное, вместе с Феру нянчит маленького господина, — пожала плечами Нина и решительно шагнула к двери.

Но войти ей не позволил Тавер. Он мягко, но твёрдо отстранил девушку, приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Лишь убедившись, что опасности нет, распахнул её шире и пропустил Нину. Советница насмешливо фыркнула, но спорить не стала — привыкла, что воин везде видит угрозу.

Внутри всё оказалось не так, как она ожидала. У окна, явно пребывая не в духе, стоял Сайс — его поза была напряжённой, а лицо — мрачным. Анна, которой полагалось либо отдыхать, либо нянчить сына, сидела за столом в брючном костюме — строгом, удобном, предназначенном не для покоев, а для дороги и битв. Перед ней лежали бумаги, и она что‑то быстро, уверенно выводила пером.

Оглядевшись, Нина не увидела ни Чоксо, ни Ферухе, ни малыша. Сама Повелительница выглядела иначе: будто из неё вынули что‑то тёплое, оставив лишь холодную, собранную оболочку. Она словно осунулась, посерела, и в её движениях не было прежней мягкости — только отточенная чёткость.

— Доброе утро, — проговорила Нина, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — А где же наш замечательный малыш? Он с Феру? Хочу скорее его подержать на руках. Кстати, пришло послание из Фринстана.

Анна молча протянула руку. Нина вложила в неё свиток и тут же нахмурилась: что‑то было не так, очень не так.

— Так где…

— Их нет, — резко оборвал её Сайс. Голос лекаря звенел от сдерживаемого гнева — редкое, почти пугающее зрелище. Выдав эту короткую фразу, он снова отвернулся к окну, будто не мог смотреть ни на Анну, ни на остальных. Это было совсем на него не похоже: Сайс редко позволял себе злиться на Повелительницу, да ещё и так открыто.

Нина растерянно обернулась к Таверу, надеясь, что он хоть что‑то понимает. Но воин не сводил пристального взгляда с Анны, сощурив глаза, будто пытался разглядеть за её спокойствием правду.

— Кто‑нибудь объяснит мне, что здесь происходит? — не выдержала Нина, и в её голосе прорвалось отчаяние.

— Чоксо, Ферухе и ребёнок ночью покинули город, — жёстко произнёс Сайс, наконец оборачиваясь. Его лицо было мрачным, а в глазах читалась обида пополам с тревогой. — Куда, с кем, по какому маршруту — неизвестно. Я нашёл Анну рано утром у конюшен. Новорождённый, которому нет и суток… А она молчит! Ни слова не сказала!

Слова лекаря падали, как камни, и каждое из них разбивало хрупкую картину мира, которую Нина успела себе нарисовать. Она перевела ошеломлённый взгляд на Анну.

— Анна?..