Книга Императрица, страница 34 – Юлия Белова

Анна потянулась за стаканом с морсом, будто этот простой жест мог заслонить её от всех вопросов. Она двигалась спокойно, почти лениво, но что-то в её взгляде заставило Нину вдруг напрячься — какая-то тень, мелькнувшая на долю мгновения и тут же спрятавшаяся за привычной маской невозмутимости. И тут её осенило.

— Постой, — прошептала она, и голос её вдруг стал тише, но от этого только страшнее. — Только не говори, что ты не собираешься сообщать Ардэну о беременности!

Теперь на Анну смотрели все. Даже Тавер, который всё это время старательно делал вид, что его куда больше интересует узор на деревянной балке под потолком, чем их перепалка, резко обернулся, и в его взгляде читалось не любопытство, а тревога — та самая, что появляется, когда понимаешь: сейчас прозвучит что-то, способное всё перевернуть.

— Я никому ничего не собираюсь говорить, — спокойно, почти буднично произнесла Анна, подтверждая худшие опасения Нины.

— Но разве отец не генерал Тадж? — тихо, едва слышно спросила Ферухе, и тут же поймала на себе три возмущённых взгляда. Она растерянно пожала плечами. — Что?

Нина отвернулась от Ферухе, будто ей было невыносимо видеть эту невинную растерянность.

— Анна, я тебя не понимаю, — в её голосе уже не было злости — только усталость и обида, горькие, как пепел. — Ладно, ты не хочешь отказываться от встречи с царём, хочешь продолжать путь. Но почему ты не скажешь Ардэну о ребёнке?

— Хватит! — неожиданно громко, почти резко выкрикнула Анна, и этот голос, обычно такой ровный, вдруг прозвучал как раскат грома в тесной комнате. — Я повторяю в последний раз: ничего менять я не собираюсь, и ничего никому говорить — тоже. Забыли обо всём. Считайте, что это прямой приказ вашей Повелительницы. Если кого-то что-то не устраивает — уходите.

С этими словами она откинулась на спинку стула, скрестив руки, и на её лице застыла та самая маска, которую знали все: холодная, непроницаемая, словно высеченная из камня.

Вскочив со своего места, Нина шумно выдохнула, будто из неё разом вырвали весь воздух. Уперев руки в стол, она сердито смотрела на подругу, и в её глазах плескалась не просто обида — там была настоящая буря, готовая вот-вот прорваться наружу.

— А знаешь, что, Повелительница? Наверное, мне действительно лучше уйти, — прошипела она, и каждое слово было как удар.

— Дверь в той стороне, — холодно бросила Анна, коротким, небрежным жестом указав на выход.

Нина резко выдохнула сквозь стиснутые зубы, развернулась так резко, что стул с жалобным скрипом отъехал назад, и, не оглядываясь, выскользнула за дверь, оставив после себя звенящую тишину.

Ферухе замерла, переводя растерянный взгляд с закрытой двери на невозмутимо сидящую рядом Анну. Она не знала, что делать: броситься за подругой, попытаться что-то сказать или просто сидеть и ждать, когда эта ледяная маска наконец треснет. Её пальцы нервно теребили край платка, выдавая внутреннюю борьбу.

Сайс тихо опустил голову на руки, словно тяжесть этого разговора вдруг стала физически ощутимой, и теперь ему нужно было хоть на мгновение спрятаться от всех этих взглядов, от этой правды, от этой боли, которая расползалась по комнате, как тёмная вода.

* * *

Ферухе нашла Анну в комнате — та яростно запихивала вещи в дорожную сумку. Каждое движение было резким, злым, будто Анна хотела наказать не только упрямые складки ткани, но и саму судьбу, что так бесцеремонно вмешалась в её планы. Аркахалонке на мгновение даже стало жаль несчастную сумку: казалось, ещё немного — и грубая ткань просто лопнет под напором скомканных одежд.