Книга Императрица, страница 67 – Юлия Белова

— Ты прав, сын Степи, — раздался приятный, чуть хрипловатый голос, тоже на вакхалийском. В нём не было вызова, но и покорности не было тоже — только спокойная уверенность женщины, привыкшей, что её слова имеют вес.

Анна осторожно выглянула из‑за широкой спины Луны. В полумраке комнаты две женщины казались почти тенями — стройными, собранными, будто высеченными из тёмного камня. Единственным ярким штрихом в их облике были бусинки, вплетённые в косы, — тонкие, едва заметные, но безошибочно узнаваемые: символ дочерей Арабы. Неудивительно, что Чоксо сразу опознал в них жительниц Фринстана: Вакхалия граничила с тем королевством, и язык, и знаки отличия там знали даже простые воины.

— Мы не причиним вреда твоей хозяйке, — вновь заговорила одна из женщин, и голос её звучал ровно, без вызова, но и без подобострастия — так говорят те, кто привык, что их слушают. — Мы лишь хотим поговорить.

Анна скользнула по ним внимательным взглядом, и вдруг в памяти щёлкнуло, сложившись в чёткую картинку.

— Это вы вчера были вместе с царём, — проговорила она, выходя из своего укрытия. Её голос прозвучал спокойно, но в нём уже звенела насторожённость, как натянутая струна.

— Верно, — подтвердила женщина, чуть наклонив голову.

— Вас прислал царь Аналисий? — спросила Анна, не сводя с неё глаз.

— Не совсем. Нам нужно было кое‑что проверить, — ответила та, и в этой фразе прозвучало нечто большее, чем простая уклончивость.

В следующее мгновение всё взорвалось движением. Одним резким, отточенным до совершенства движением женщина отправила Тавера, преграждавшего ей путь, на пол — так легко, будто он был не грозным телохранителем, а соломенной куклой. Она рванулась к Анне, ловко увернулась от прыжка Луны, оттолкнула Сайса и, прежде чем кто‑либо успел осознать, что происходит, схватила Повелительницу за руку, резким движением задирая рукав халата.

— Метка богини, — выдохнула она, и в этом шёпоте прозвучало благоговение, смешанное с потрясением.

Чоксо среагировал мгновенно: он отбил удар второй женщины, прижал её к стене, приставив нож к горлу и скрутив ей руки так, что она не могла даже шевельнуться.

Луна, разъярённая до предела, прыгнула во второй раз — её прыжок был стремительным, как молния, и она повалила женщину на пол, целясь клыками в горло.

— Луна! Стой! — крикнула Анна, и в её голосе прозвучала такая властная сила, что волчица замерла в миллиметре от горла своей жертвы, только шерсть на загривке вздыбилась, а из груди рвалось глухое рычание.

— Чоксо, — обратилась Анна к телохранителю, который всё ещё держал нож у горла прижатой к стене женщины.

Тавер вскочил на ноги — злой, пылающий яростью, будто сам превратился в живое пламя. Он подлетел к женщине, которую повалила Луна, оттолкнул тявкнувшую волчицу и схватил незнакомку за ворот плаща, резко поднимая её в воздух.

— Тавер, прекрати! — вновь повысила голос Анна, и на этот раз в нём зазвенела сталь, не терпящая возражений.

Но телохранитель, ослеплённый гневом, будто не слышал приказа. Казалось, ещё мгновение — и он просто задушит эту женщину, не разбираясь ни в причинах, ни в следствиях.

— Луна, взять его, — отдала Анна ещё один приказ.

Волчица послушно цапнула Тавера за ворот сзади, потянула на себя — резко, но не разрывая ткань, лишь давая понять: хватит. Тавер охнул, разжал руки, и женщина, тяжело дыша, рухнула на пол. Она кашляла, держась за горло, и в её взгляде читалось не столько поражение, сколько изумление — будто она сама не верила, что её смогли остановить.