Книга Императрица, страница 84 – Юлия Белова

Они отошли на небольшое расстояние от застывших, словно окаменевших, людей Анны. Саилин остановилась, чуть склонила голову и ядовито улыбнулась — так улыбаются, когда знают, что уже выиграли. И в этот миг сердце Повелительницы сжалось от дурного, ледяного предчувствия, будто кто‑то провёл по коже острым краем льда.

— Убейте их, — отдала она приказ своим людям, и голос её прозвучал теперь не мягко, а жёстко, как удар хлыста.

— Нет! — крик Анны разорвал воздух, резкий, отчаянный, полный ужаса перед тем, что вот‑вот случится.

И будто в ответ на этот крик над степью прокатился волчий вой — низкий, протяжный, полный дикой силы. Анна узнала его мгновенно, до мурашек, до самого сердца: голос Луны, её верной волчицы, её защитницы, её частички дикой, свободной силы. Все обернулись, застыв на долю мгновения, а потом услышали тот самый гул, что доносился издалека, нарастая, будто сама земля вибрировала под чем‑то огромным.

Вой повторился, и вслед за ним из предрассветной дымки вылетела белая тень — молния, сотканная из ветра и ярости, мчавшаяся с немыслимой скоростью.

— Луна… — выдохнула Анна, и в этом одном слове слились облегчение, благодарность и безмолвная молитва.

Отчего‑то с появлением волчицы тяжесть, давившая на грудь, стала чуть легче — будто рядом снова была та, кто никогда не предаст. А следом за Луной начали проявляться и другие тени — высокие, стремительные, куда крупнее волчицы. Гул нарастал, становился всё отчётливее, превращаясь в ритмичный, тяжёлый рокот.

— Что это? — нервно выкрикнул один из людей жрицы, и в его голосе уже не было уверенности — только нарастающая тревога.

— Это… лошади?

— Всадники! Вакхалийцы! — закричал самый зоркий из них, и теперь уже все, даже жрица, повернулись туда, где горизонт дрожал от приближающейся бури.

Анна тоже увидела их — мчавшихся во весь опор всадников, слившихся с лошадьми в единое стремительное целое. Теперь стало ясно: гул, который они слышали, был топотом копыт, сотрясавших степь, будто сама земля отзывалась на их бег.

— Скорее, уходим! — вскрикнула жрица, и в её голосе впервые проскользнула настоящая паника.

Мужчина, державший Анну, ещё сильнее сжал её руку, рванул к себе, собираясь утащить за собой в бегство.

— Шеве… — он не успел договорить, не успел даже осознать, что происходит: в его шею вонзилась стрела — чётко, безжалостно, с той самой смертоносной точностью, которой славились лучники Вакхалии.

Он замер, широко распахнув глаза, будто не мог поверить, что это случилось именно с ним, что жизнь оборвалась так внезапно, так буднично. Из груди вырвался хриплый кашель, смешанный с кровью, и алые брызги упали на лицо Анны. Она наконец освободилась — вырвалась из мёртвой хватки, отшатнулась, чувствуя, как по коже стекают тёплые капли.

Этот человек стал первым, кто пал под стрелами. А потом на отряд жрицы обрушился целый град — стремительный, беспощадный, летящий с такой скоростью, что казалось, будто небо само извергает смерть. Анна успела лишь крепче обхватить живот, прикрыть глаза, защищая самое дорогое. В голове билась одна‑единственная мысль, острая, как лезвие: «Мой малыш».

Рядом снова раздался хрип — короткий, страшный звук, обрывающий чью‑то жизнь. Анна распахнула глаза. Всадники приближались, и теперь было видно: они не стреляли наугад. Их стрелы находили только людей жрицы — каждая попадала точно в цель, будто у лучников было не зрение, а какое‑то звериное чутьё. Они оправдывали свою славу — лучших стрелков на всём материке.