Книга Избранная, страница 141 – Юлия Белова

Прямая, как клинок. Спокойная, как скала посреди бури.

Она знала: её слова попали в цель.

Конечно, они оскорбились. Ведь правда всегда ранит больнее лжи.

И конечно, она знала, кто стал источником сплетен.

Садише.

Эта женщина никогда не упустит шанса вонзить невидимый нож в спину, перекрутить правду, превратить зерно истины в ядовитый плод. «Ребёнок — лишь пешка, — читалось в её ухмылке. — А я — тот, кто будет двигать фигуры».

Анна медленно обвела взглядом разгорячённые лица.

— Ребёнок ещё не успел родиться, — произнесла она, и голос её, тихий, но отчётливый, пронзил шум, как остриё. — А вы уже хотите втянуть его в свои грязные игры. Омерзительно.

Слово повисло в воздухе — тяжёлое, как свинцовый колокол.

Советники замерли. Кто‑то открыл рот, но не нашёл слов. Кто‑то опустил глаза, будто внезапно увидел что‑то постыдное на своих руках.

Анна шагнула к двери.

Не спеша. Не оглядываясь.

— Совет окончен.

И вышла.

Тишина накрыла зал, как погребальный саван.

* * *

Время текло, как вода сквозь пальцы — незаметно, неумолимо, безвозвратно.

И вот — весть из далёких краёв. Письмо от Повелителя.

Анна вскрыла свиток с холодным сердцем. Она не ждала радости, не искала в строках восторженных слов о будущем ребёнке. И не ошиблась.

В письме не было ни тени ликования. Лишь сухая, почти резкая фраза:

«Следи за девушкой. Когда вернусь — разберусь сам».

Что это значило?

Анна не знала. Но и не пыталась разгадать — потому что в тот же день судьба преподнесла ей иной, куда более тревожный дар.

Много лет назад, когда махирад Садише углядела в Нине талант, та, по ее приказу, начала обучать девушек… искусству любви.

Так это называли вслух.

Так это звучало в устах благородных мужей, принимавших дары от Джихиньяра Баладжара. «Великая честь, — говорили они. — Получить в дом девушку, обученную у самой Нины».

Но истина была глубже.

Гораздо глубже.

Нина учила не только ласкам и уловкам, что пленяют мужчин. Она учила видеть. Слушать. Запоминать.

Каждая из её учениц становилась не просто наложницей — она становилась глазом. Ухом. Голубем, несущим письма туда, где слова не должны быть услышаны.

Садише принимала эти сведения с холодным удовлетворением. Мужчины — с самодовольной усмешкой. «Всего лишь для услады», — думали они.

Никто не видел в этих девушках угрозы.

Никто не предполагал, что однажды эти игрушки обернутся против них самих.

Квалита была одной из них.

Когда‑то её преподнесли в дар брату Садише — за верную службу. Она стала третьей наложницей сына советника — красивой, покорной, незаметной.

Но незаметность — лучшее оружие шпиона.

Однажды ночью, прячась в тени за тяжёлыми шторами, она услышала разговор отца и сына. Слова, сказанные тихим, но твёрдым голосом. Планы, скрытые за вежливыми фразами.

И в тот же вечер в тайный ларец легло письмо.

Письмо, которое утром оказалось в руках Нины.

* * *

Полночь подкралась к дворцу, окутав его сумраком.

В покоях Анны горела одинокая лампа. Свет её дрожал, рисуя причудливые тени на стенах, словно предупреждая о грядущем.

Дверь тихо отворилась.

Вошла Нина.

Её лицо было мрачным, а в глазах — тень тревоги, которую она тщетно пыталась скрыть.

Анна оторвалась от бумаг. Взгляд её — острый, внимательный — скользнул по подруге.

— Что случилось? — спросила она тихо, но в этом голосе звучала сталь.