Онлайн книга «Над Этной розовое небо»
|
Не-е-т… Опора уходит из-под ног как-то очень быстро и пугающе. Меня кружит, мотает и кувыркает, что-то очень больно и сильно бьёт под дых, в затылок, по вискам. Чувствую только, как подводит живот и подкатывает тошнота. Марко, все-таки у нас дома… Я не могу пошевелиться, каменею и не отрываясь смотрю, как моя сводная сестра расстёгивает его брюки и вытаскивает член. Он уже готов, возбуждён, твёрд. Инга медленно берет его в рот. Как в замедленном кино. Волны пробегают по локонам — она приближает и отдаляет от Марко свою голову. Туда-сюда, туда-сюда. У него каменное, злое лицо. Он хватает двумя руками голову Инги, грубо сминает все её кудряшки, всю архитектуру, всю эту магию соблазна и резко вгоняет член в самое горло. Ещё, ещё, ещё. Она захлёбывается, текут слюни, шея раздувается при каждом толчке. Кажется, она здесь больше не главная. Он вынимает член. Инга хватает мокрым ртом воздух и как собака смотрит на него снизу. Марко тянет её за руку, поднимает, ставит на ноги и подводит к дивану. Это совсем близко, я вижу все очень ясно. Он разворачивает Ингу спиной к себе и грубо толкает вперёд, она летит на диван, неловко заваливается, наступает коленями на подол платья, пытается подняться. Он хватает её за бедра, рывком тянет вверх и устанавливает задом к себе. Платье длинное. Это неудобно. Одним движением его не задрать. Марко это злит. Он совсем не щадит этот тонкий, беззащитный, струящийся шёлк. Трусиков на Инге нет — ждала. Марко проводит ладонью у неё между ног. Инга изгибается — немного электричества. Он плюёт на ладонь и ещё раз проводит по её щели, по русым завиткам. Я смотрю на её белые, красивые ноги, на вывалившуюся из лёгкого платья грудь. Марко наклоняется и плюёт в тёмное пятно ануса. Он раздвигает её ноги пошире и приближается вплотную. Я вижу зажатый в руке член. Одну руку он кладёт Инге на крестец, а другой направляет свой член ей в зад. Он вставляет его медленно, продавливая миллиметр за миллиметром. Всё тело Инги напрягается, она выгибается и подаётся вперёд, пытаясь соскользнуть с этого раскалённого куска железа, но это невозможно — Марко крепко её держит. Я вижу, как напрягается и наливается кровью её шея, вздуваются вены. Она чуть поворачивает голову, рот открыт, брови сведены — всё напряжено до предела. Античная скульптура. Инга громко дышит ртом. Член Марко уже почти полностью в ней. Он делает резкое движение вперёд, и Инга издаёт рычание. Она рычит и хрипит как зверь. Марко замирает, а через пару секунд начинает двигаться в обратную сторону. Потом снова вперёд. Сначала медленно, потом чуть быстрее, быстрее, быстрее. Каждый толчок заставляет Ингу рычать и хрипеть. Я снова смотрю на её ноги. У неё красивые стопы, только мизинцы совсем маленькие. Сейчас эти мизинчики выскользнули из-под лямочек босоножек и очень неудобно и нелепо зацепились за них. Я смотрю, как дёргаются эти босоножки и мне становится очень и очень жалко. Всех — себя, Ингу, вот эти её мизинчики, платье… На моих глазах выступают слезы. Я поднимаю взгляд и вижу, что голова Марко повёрнута и он зло смотрит на меня. Должно быть я выгляжу обескураженно и жалко. Да, так и есть. Его губы презрительно изгибаются. Совсем чуть-чуть. И он отворачивается к Инге. Я пячусь и двигаюсь к своей комнате. Не чувствую ничего, не понимаю, как иду и как я ещё не умерла. Запах соков моей сестры и сладких благовоний мне кажется трупным ядом. Я вхожу в свою комнату, закрываю дверь, приваливаюсь к ней спиной и сползаю вниз. Меня больше нет. |