Книга Над Этной розовое небо, страница 79 – Юлия Белова

— Лиза, — шипит рация.

— Да, Тони.

— Здесь синьор Леоне.

Сердце падает. И взмывает. И снова падает. Марко!

— И ещё ваша сестра. Пропускать?

Что?! Марко и Инга? Как это возможно после всего, что он говорил, целовал руку и… Нет-нет-нет! Это не может быть правдой!

— Нет-нет-нет! Не открывай ворота! Я сейчас приду.

Это не может быть правдой. Это какая-то ошибка. Вокруг меня всё двигается, стены медленно изгибаются, дверь раздувается и становится совсем круглой, будто мне на глаза опустились очки с увеличительными стёклами. Все кружится, размывается. Я бегу под дождём, шлёпаю босыми ногами по мокрой земле, по камням, по лужам, не чувствуя боли, сырости, не ощущая ничего, кроме дикой ярости.

— Лиза! Ты же вся промокла! Что с тобой? — кричит Марко через открытое окно машины.

Я смотрю через решётку ворот на его черный джип.

— Кого ты привёз?

— Лиза, послушай, она просто попросила подвезти.

— Просто подвезти? Встретить в аэропорту и подвезти, да? А пососать дать не попросила?

Он выходит из машины, сутулясь, поднимая ворот пиджака подбегает к воротам.

— У меня с ней ничего не может быть. Никогда больше! Ты это знаешь!

— Нет. Я не знаю. Я не знаю, как ты мог согласиться «просто подвезти» эту суку, — я пытаюсь говорить спокойно, но адский огонь, сжигающий меня изнутри, стремится вырваться наружу.

— Я должен был ей сказать, что отношения между нами невозможны. Но я хотел сделать это при тебе, чтобы ты все видела, чтобы всё было чисто, без недомолвок. Я хочу перевернуть этот лист. Она, — он указывает рукой на машину, — для меня не существует. Но если бы я отказался её подвезти, это было бы оскорбительно для моего достоинства, как будто она имеет надо мной власть, как будто я прячусь от неё. Как ты не понимаешь!

— Не понимаю! Потому что это полная херня! И осознать, что я тебя не понимаю нам лучше раньше, чем позже. Увози её, сюда она не войдёт.

— Куда увозить?

— Увози куда хочешь! Можешь к себе домой. Расскажешь ей, что тебя никто не понимает. Она пожалеет.

В этот момент отрывается дверца и выглядывает Инга. Она ёжится под дождём и зло кричит:

— Вы что, потом поорать не сможете? Открывай давай ворота! Сколько здесь торчать ещё?

— Ты сюда не зайдёшь!

— С какого это перепугу? Ты не охерела, золушка? Открывай ворота!

— Тони, выпускай собак!

Сторож смотрит на меня совершенно ошалело:

— Собак?

— Да, возьми собаку и приведи сюда. И пусть лает.

Он поспешно уходит.

— Ты что, правда её не впустишь? — спрашивает Марко.

— Нет. Увози её!

— Куда везти-то?

— Обратно в аэропорт. Или в гостиницу. Куда хочешь. Мне все равно.

Приходит Антонио с большим облезлым псом. Собака скалится и недружелюбно рычит.

— Садись в машину. Марко тебя отвезёт. И если ещё раз тебя здесь увижу вот это чудище будет тебя драть, пока ты не сдохнешь.

— Да я сейчас горло перегрызу и тебе, и псу твоему.

— Давай! Давай, сука, подойди ко мне, увидишь, что будет!

Она на мгновенье замирает, видимо бешеный огонь, прорывающийся из моих глаз, приводит её в замешательство, но гнев, не даёт ей легко принять поражение:

— Ты ещё похоже не понимаешь на кого наехала, здесь все моё, овца! Я сейчас один только звонок сделаю, сюда подъедет несколько крепких ребят и всех вас отымеют по кругу и закопают глубоко в плодородных почвах Этны!