Онлайн книга «Над Этной розовое небо»
|
— Так может это он навёл? Втёрся в доверие, всё разузнал и организовал налёт? — Я не думаю… нет… Не похоже. Зачем бы он сказал не подавать виду, что мы знакомы? Да и для чего это всё? Я цель не могу понять… — Ну знаешь, преступные группировки иногда делают это ради выкупа. Похищают людей и требуют большие деньги. — Пап, представь, что Инга за тебя заплатит выкуп. Отдаст все деньги, что получила на этой афере и останется ни с чем, но спасёт нам жизни… — Да-а-а… как такое представить, — невесело усмехается он. — Думаю, ты начинаешь бредить. Мне становится смешно. Мы как будто выбираем роли для игр — граф Монте-Кристо, спартанец, больная в бреду, а сами находимся на границе между жизнью и смертью, сейчас вот ещё что-нибудь придумаем. Накатывает нервный, душащий смех. Не хватало только впасть в истерику. Надо остановиться! Но я не останавливаюсь, не прекращаю, а тихо и зловеще кашляю колючим душащим смехом, содрогаясь всем телом. Я бьюсь об камни, мне больно, я хочу остановиться, но не могу. По лицу льются слёзы и смех превращается во всхлипывания и отчаянный плач. — Поплачь, Лиза, Поплачь… А потом поспи, а утром мы что-нибудь придумаем. Он гладит меня по голове, и я постепенно затихаю. — Знаешь, о чём я больше всего жалею в своей жизни? О том, что твоя мама ничего мне о тебе не сказала… — Думаешь, это что-то изменило бы? Ты ушёл бы от Тамары? — Конечно, ушёл бы! Это бы очень сильно всё изменило… Я ведь до сих пор её люблю… — Значит, надо было уходить… — Да. — Он долго молчит, а потом добавляет. — Надо было уходить. Мы замолкаем, и я начинаю проваливаться в сон. Я ухожу в мир теней — острые камни, чёрное ничто, зловещие силуэты и странные голоса, звучащие задом на перед, так что невозможно разобрать ни слова. Вдруг различаю отчётливо произнесённое: «А я тебя предупреждал!» Из темноты появляется бирюзовый, весь в латексе Вася и молча смотрит мне в глаза. У него намалёванные клоунские губы и свекольные щёки. Потом я слышу, как папа говорит: «Лиза, проснись», и открываю глаза. Всё тело страшно измучено и разбито. — Лиза, вставай, надо идти. Я поднимаюсь. — Нет! Только ты! — машет отцу рукой тот же бритоголовый с тоненькими усиками, что лапал меня при обыске. Он весь словно на шарнирах, не стоит спокойно ни секунды, мутные бегающие глазки обшаривают моё тело. — Нет, мы идём вдвоём! Это моя дочь. — Иди-иди, — подталкивает его лысый. — Теперь это моя дочь. Он выволакивает отца и, прежде чем дверь закрывается, папа успевает мне крикнуть: — Лиза не бойся! Постараюсь. — А вот и наш друг, — слышу я хриплый голос за дверью. Слышно не очень хорошо, поэтому я прилипаю к двери. — Ты и есть Андрей? — Да, — отвечает папа. — Я хотел бы получить объяснения, что здесь происходит и узнать кто вы такие. — Ладно, — спокойно отвечает тот же человек. — Сейчас всё узнаешь. Документы на твою итальянскую собственность находятся здесь, на Сицилии? — Я не буду это комментировать. Человек с хриплым голосом громко смеётся: — Эдуардо, ты слышал? Он не будет это комментировать. Ну хорошо, не комментируй. Это не так уж и важно, ведь мы знаем, кто всё унаследует в случае чего. Инга, да? Папа говорит громко и уверено и мне хорошо его слышно, а вот второго — гораздо хуже. Дверь толстая, без щелей, в ней даже замочной скважины нет. Я отступаю на шаг и осматриваю стену. Внизу, рядом с тем местом, где мы сидели, она выщерблена, из неё выпало несколько небольших камней. Один камень в глубине кажется мне подходящим, и я аккуратно расшатываю его из стороны в сторону. Он легко поддаётся и выскакивает со своего места, открывая маленькое отверстие в стене. Мне хватит. Я ложусь и приставляю ухо к этому отверстию. Хриплый все ещё говорит: |