Книга Пойманная временем, страница 138 – Джули МакЭлвен

— Я тоже знаю себя, — через мгновение признал он. — Не знаю, как проверяют возраст бумаги, но… нет, не поверил бы.

— Я и сейчас в это не верю. Слишком… безумно.

И мать посмотрела бы на это точно так же. А кто бы не посмотрел?

Он взглянул на нее так, что к горлу подступил ком.

— Я эгоист, знаю, — тихо сказал он, снова обнимая ее и притягивая к себе. — Я знаю, что ты хочешь вернуться в свой мир, Кендра, но я не могу этого желать. Не проси меня.

Голова Кендры лежала у него на груди. Она слышала сильное, ровное биение его сердца. Если бы они поменялись местами, поняла она, то и сама была бы таким же эгоистом. И почему-то ей захотелось плакать.

— У меня вопрос, — пробормотал он.

— М-м?

— Что такое «зубрила»?

Кендра рассмеялась и позволила себе прижаться к нему теснее.

— Я — зубрила. А ты был бы красавчиком-квотербеком. Если бы мы жили в двадцать первом веке, у меня не было бы ни единого шанса даже приблизиться к тебе.

Но сейчас она была рядом, поэтому приподнялась и впилась в его губы поцелуем, от которого по телу прошла горячая волна.

Когда они отстранились, чуть запыхавшись, Алек спросил:

— Кто такой квотербек и почему он «горячий»? У него что, жар? — Его умелые пальцы уже начали блуждать так, что Кендре становилось трудно сосредоточиться. — И почему ты не могла бы ко мне приблизиться?

Она снова рассмеялась. И снова поцеловала его.

— «Горячий» на сленге моей эпохи значит красивый, а ты именно такой. Квотербек… это оставим на другой раз. А подобраться к тебе я бы не смогла, потому что рядом была бы прыгучая красавица-чирлидерша или королева выпускного бала.

Зеленые глаза Алека блеснули.

— Либо ты меня переоцениваешь, либо себя недооцениваешь. Если только в твоем времени я не был бы полным болваном, то сам бы за тобой ухаживал. И… — Его дыхание коснулось ее губ, когда он наклонился ближе. — Если ты не хочешь, чтобы тебя вынудили выйти за меня замуж, мне пора уходить.

Он заглушил стон Кендры поцелуем. Кровать качнулась, когда он отстранился. Схватив сапоги, галстук и сюртук, он на цыпочках направился к двери.

— Подожди, — сказала она. — А Флора?

— Тише, женщина. Я найду для твоей Флоры место в одном из своих имений, если герцог не найдет раньше.

— Ты ей поможешь?

— Тсс. Да. А теперь спи, дорогая. — Он приоткрыл дверь и выглянул наружу.

Кендра вздохнула.

— Знаешь, это смешно. Мы взрослые люди.

Он оглянулся через плечо.

— Это ты хотела правил и порядка, дорогая.

— Не таких правил, — пробормотала она, но он уже исчез.

Без тепла Алека постель стала слишком холодной даже под одеялами. Кендра повернулась, пытаясь устроиться поудобнее, а ее мысли снова и снова прокручивали недавний разговор, устремляясь вперед и возвращаясь назад, словно кот, гоняющийся за собственным хвостом.

Идея отправить письмо в будущее, безусловно, интриговала. Но Алеку она сказала правду: представить, что поверит такому письму, Кендра не могла. А если отправить его себе четырнадцатилетней? Может, тогда она была более открыта невозможному? Скорее всего, нет. В тот момент она переживала потрясение и училась жить без родительской власти. Словно находилась в свободном падении. Если бы ей тогда пришло письмо из 1815 года — «Помоги, я случайно переместилась во времени и теперь застряла в Англии эпохи Регентства» — она выбросила бы его в мусор, решив, что это какая-то странная травля или розыгрыш.