Книга Пойманная временем, страница 3 – Джули МакЭлвен

Она все еще слышала раздраженный, резкий голос сэра Джереми в коридоре и видела его, когда распахнулась дверь. Блеск серебристых волос. Аристократический профиль. Как и все гости костюмированного бала в замке Элдридж, он был одет в наряд девятнадцатого века. По спине Кендры пробежал холодок, когда она вспомнила звук — приглушенное пфф, — после которого изменилось все. В следующую секунду сэр Джереми уже валился в комнату, а его прежде белоснежная рубашка расцветала багровым пятном. Кендра словно снова почувствовала в воздухе сырой металлический запах крови.

От шока она не могла пошевелиться. И это она тоже помнила — бесконечное мгновение, растянувшееся, как резиновая лента. Убийца вошел в комнату, и его темные, холодные глаза встретились с ее взглядом. Не колеблясь, он поднял пистолет с удлиненным глушителем стволом.

А вот здесь память подводила ее. Кендра не помнила самого движения, когда убийца выстрелил. Помнила лишь новое смертоносное пфф, китайскую вазу, разлетевшуюся на миллион осколков рядом с ней, и то, как она отчаянно нырнула в тайную дверь кабинета. В голове билась единственная мысль: добраться до лестницы, которой больше тысячи лет пользовались обитатели замка, спасаясь от религиозных и политических преследователей.

Теперь, вспоминая неестественную темноту и внезапное ощущение, будто ее снова и снова проворачивают на острие мучительной боли, Кендра покрылась холодным липким потом. Казалось, ее разрывает на миллион нитей — и этому не будет конца. В тот миг ее жизнь изменилась. Возможно, навсегда. Если только она не найдет способ вернуться в свое время.

Кендра вздрогнула. Обернутый тканью нагревательный кирпич у ног, еще два часа назад отдававший тепло, теперь превратился в кусок льда. Но мурашки появились не из-за холода. Виной всему было ее нелепое положение: она застряла в девятнадцатом веке, словно насекомое в янтаре.

— Рука снова болит, моя дорогая?

Голос герцога вырвал ее из задумчивости, и Кендра открыла глаза. Она только теперь заметила, что машинально растирает руку со старой раной.

Она опустила ладонь и выпрямилась. — Нет, я… ничего. Просто задумалась.

Туман снаружи наполнял карету зыбким серым светом. Он скользил по продолговатому лицу герцога и довольно крупному носу, делая редеющие волосы скорее седыми, чем светлыми. В его голубых глазах — настолько бледных, что порой они казались серыми, — светился живой ум. Благодаря титулу и богатству этот человек обладал в своем мире огромной властью. И при этом, независимо от века, был одним из самых добрых людей, которых Кендра когда-либо встречала.

— Вы думаете о… вашей Америке? — спросил он.

То, как осторожно он это произнес, вызвало у нее улыбку. Ее Америка стала их условным обозначением двадцать первого века. Кендра не считала себя специалистом по теориям путешествий во времени, зато хорошо разбиралась в человеческом поведении. В ее эпоху тот, кто объявил бы себя путешественником во времени, скорее всего, оказался бы в психиатрической больнице. Или получил бы собственное реалити-шоу. Шансы примерно равные. В начале девятнадцатого века исход был бы однозначен — сумасшедший дом. Страх заставлял ее молчать о том, что с ней произошло. Ее тайну знали лишь двое: герцог и его племянник Алек — Александр Морган, маркиз Сатклифф.