Книга Развод с альфой. Лунная аптека для его проклятых волчат, страница 94 – Лия Верес

Лис Эйран Арк.

Эйран.

Я не знала точного значения, но дом подсказал не словом, а теплом: тот, кто нашёл дорогу к

своему свету без спешки.

Я коснулась края дощечки, и маленький очаг в комнате Лиса где-то далеко вспыхнул чуть ярче.

Мальчик не проснулся. Просто его тень, наверное, свернулась рядом крепче.

— Нашёл, — прошептала я.

Комната имён ответила тихим шелестом.

И тогда я увидела рядом ещё одну дощечку.

Новую.

Она лежала не на полке, а чуть в стороне, на пустом месте, которого раньше не было. Без

имени. Без родового знака. Только тонкий серебряный след по краю, как отпечаток маленькой

ладони на стекле.

Я долго смотрела на неё, чувствуя, как спокойствие ночи меняется. Не рушится. Просто

становится шире. За нашей закрытой историей открывался мир, где ещё были дети у чужих

дверей, голоса за стенами, имена, которые не успели проявиться.

Я коснулась дощечки пальцами.

Дом шепнул не в ухо — в саму ладонь:

“Не все проклятые волчата уже нашли дорогу домой.”

Я закрыла глаза.

За стенами Лунного дома спали Тайр, Нэя и Лис. Корвин ушёл до утра и вернётся стуком, а не

приказом. Совет больше не держал все имена в кулаке. Малена потеряла право звать чужих

детей. А я стояла в комнате памяти, хозяйка дома, который больше не был пустым.

Основная история закончилась не тем, что все раны исчезли.

А тем, что никто больше не имел права назвать их причиной для стыда.

Я взяла новую дощечку и положила её на свободное место рядом с детским рядом. Не звала. Не

обещала невозможного. Просто оставила место.

Потом погасила чашу, вышла и закрыла комнату имён до утра.

В передней Лунный дом светился мягко и ровно.

Я положила ладонь на дверь.

— Найдут, — сказала я. — Теперь найдут.

И на крыльце, под старой вывеской, серебряный свет задержался до самого рассвета.