Книга Хозяин серебряного леса, страница 95 – Ната Лакомка

Вот только корона была велика — не придерживай я её руками, свалилась бы на нос.

Кто-то смеётся а моей спиной. Смеётся не зло, а по-доброму. Счастливо. Да, я знаю, что такое счастливый смех. Рейв смеётся так же.

Но тут смеётся не Рейв. Какой-то другой мужчина. И он говорит мне: «Сильверфат, немедленно положи на место. Тебе никто не разрешал её брать».

Я проснулась. Открыла глаза.

Солнце уже взошло и светило в окно.

Это означало, что надо вставать и заводить тесто для утреннего хлеба, но я лежала, глядя в потолок.

Сильверфат.

Я вспомнила.

Это моё имя.

Я не смогла долго держать это в себе. Разбудила Рейва, безжалостно тормоша, и пока он сонно моргал, выложила ему про оба сна.

— Получается, вспомнила? Ведь вспомнила? — спросила я у него, волнуясь. — Моё имя Сильверфат?

Он помолчал, потом нащупал мою голову, погладил по макушке и улыбнулся углом рта:

— Раз вспомнила, то надо действовать

— Значит, верно! Я — Сильверфат? Забавное имя! И кто она? То есть кто я? — я так и загорелась, потому что вдруг появилось прошлое, которое я считала потерянным навсегда.

Признаться, мне уже не слишком хотелось его возвращения, хотя в трактире Торстена я отчаянно пыталась хоть что-то вспомнить. И в доме в серебряном лесу старалась… поначалу. Потом уже и думать забыла. Но прошлое поманило, и всё остальное померкло перед этой тайной, которая должна была вот-вот приоткрыться. Ведь должна была? Раз вспомнилось начало, должен вспомниться и конец.

— Ты обо всём узнаешь, но немного позже, — сказал Рейв. — Нам надо ехать.

— Куда?

— В столицу.

— Зачем?! — воскликнула я изумлённо.

И в самом деле — зачем? Зачем ехать к тем людям, которые были так неблагодарны, трусливы, которые отказались от героя, выгнали его, как больную собаку!..

— Ты доверяешь мне? — Рейв взял моё лицо в ладони, поцеловал меня в губы

Против этого довода мне возразить было нечего.

— Да, — только и сказала я.

— Тогда просто поверь ещё раз. И пока никому, даже Килби, не говори своего настоящего имени. Когда надо будет, я сам скажу.

Почему бы не поверить? Может, он соскучился по родным местам. А может, если я в детстве хваталась за корону, моя семья служила при королевском дворе. Может, они и теперь там служат — мои родители. Потому что я была уверена, что во сне слышала голос отца.

Впервые за много дней мы завтракали без хлеба, потому что я умудрилась недосмотреть за выпечкой и сжечь лепёшки.

Килби разворчался, но когда Рейв сказал, что сегодня надо отправить письмо королю, чтобы за нами прислали карету, пришёл в настоящий ужас.

Старик бросился отговаривать принца, но тот остался непреклонен.

Едем в столицу. Все трое.

Я ждала, что Килби набросится на меня с упрёками и обвинениями — у него ведь всегда я была виновата, но он не сказал мне ни слова. Только осунулся, и будто постарел лет на десять, если не больше.

В тот же день он сходил в Рагнеруп, а когда вернулся, принёс свежих яиц и сказал, что письмо отправлено.

— Не трясись так, будто мы на похороны едем, — сказал принц Рейв. — Никому ничего не грозит. Сильвия будет держать меня за руку. Только крепче держи, хорошо? — это он сказал уже мне.

— Буду держать крепко-крепко и никогда не отпущу, — заверила я его, стиснула его правую руку обеими руками и прижала к своей груди. — Ты тоже мне поверь.