Книга Медовый месяц без волшебства, страница 2 – Нина Тимолаева

Потом за ней приехала Леокадия, пришлось спешно закреплять гребень, менять туфли, искать собственную подпись под последней арендной распиской. Белье перевезли влажным.

— Оно уже на перекладине, — сказал Раймунд, когда она призналась. — Я повесил перед тем, как полез спасать тарелки. Сушилка моя, она встряхивает сильнее твоей. К ночи будет сухо.

— Не испугается моего белья?

— Еще ни разу не жаловалась.

Генриетта сняла туфли прямо в прихожей. Пол оказался прохладным. Она пошевелила пальцами ног, с удовольствием посмотрела на мужа и направилась на кухню. Он пошел за ней, неся щетку.

Кухня еще не была похожа на ту, которую она представляла, когда они впервые осматривали дом. Тогда здесь стоял пустой стол, на стене двигалось пятно солнца, и Генриетта сразу увидела будущие завтраки: Раймунд у окна, она у плиты, на подоконнике цветы. Теперь стол занимали три коробки, солнце ушло, а Раймунд держал две щетки и пытался определить, какую можно поставить за дверь.

— Обе, — сказала она.

— Тогда дверь не откроется до конца.

— Значит, одну.

Он поставил свою, с темной рукоятью.

— А эту?

Она взяла зеленую щетку и прислонила рядом.

Раймунд молча посмотрел на дверь.

Генриетта рассмеялась и унесла свою в прихожую.

На подоконнике стоял соединитель с двумя ключами. Ее был светлее и короче, его снабжен потертым кожаным шнурком. Каждый сохранял давно установленную последовательность: ее щетка двигалась после завтрака, крышка на прохладном шкафчике удерживала утреннюю свежесть, рамка перемешивала замоченное белье. Раймунд предпочитал запускать уборку перед уходом и не любил, когда предметы шевелились у него под ногами. В прежних комнатах все это прекрасно работало.

В новом доме пока стоял временный соединитель. При осмотре Гортензия Вальш объяснила им, как включать старые серии по очереди до установки общего распределителя. Генриетта запомнила простое правило: сначала один ключ закончит, потом можно поворачивать второй. Раймунд даже прикрепил к соединителю белую нитку, чтобы не спутать свободное гнездо с занятым.

— Сначала сушим, — напомнил он. — Потом кухня. Минут двадцать еще.

— Я пока все достану.

— Я освобожу стол.

— Только не ставь мои бумаги на пол.

— Я видел надпись.

На верхней коробке было написано: «Уроки. Не ставить под тяжелое». Раймунд прочитал надпись, поднял коробку обеими руками и отнес в гостиную. Генриетта проводила его взглядом. Ей нравилось, как он брал вещь: без лишнего движения, сразу находя место для ладоней. Она знала эти ладони и сейчас отвлеклась от кухонного дела гораздо сильнее, чем могла себе позволить при пустом желудке.

Он вернулся и застал ее с ножом и неочищенной картофелиной.

— Ты передумала ужинать?

— Я думаю.

— О картошке?

— Почти.

Он понял. Во всяком случае, подошел настолько близко, что ей пришлось отложить нож.

— Нам действительно надо поесть, — сказала она.

— Я совершенно согласен.

— Тогда почему ты меня держишь?

— Чтобы ты не передумала.

Она прижалась лбом к его груди, сдерживая смех, и на несколько мгновений перестала беспокоиться о количестве коробок. Потом все-таки оттолкнула его ладонями.

— Иди. Что-нибудь полезное сделай.

— Выгоняют в первый день.

— Возвращайся с солью, и тебя снова примут.

Соль нашлась в его сундуке с кухонными вещами, аккуратно завернутая вместе с двумя чашками. Генриетта хотела спросить, почему вместе, но вспомнила наволочки рядом с яблоком в своем дорожном свертке и промолчала.