Книга Медовый месяц без волшебства, страница 73 – Нина Тимолаева

— Первый год ты мне не доверял, — сказал Раймунд.

— Это не значит, что ты не работал.

Генриетта засмеялась. Раймунд тоже. Ему было легко видеть ее здесь, смеющуюся вместе с Сильвестром.

К концу открытого вечера небо расчистилось с одной стороны. Посетители снова собрались у окна, потом по очереди посмотрели в трубу. Светлая точка, которую Раймунд собирался показать с самого начала, теперь находилась в удобном положении. Он подозвал Генриетту. Она задержалась чуть дольше других, затем освободила место и отступила к стене.

— Когда я впервые пришла сюда, я думала, что нужно сразу сказать что-нибудь умное, — произнесла она негромко.

— Ты спросила, почему на рисунке не так, как в трубе.

— Вот именно. Все вокруг кивали, а я решила, что смотрю неправильно.

— Мне понравился твой вопрос.

Она посмотрела на него прямо, и он почувствовал, что теперь речь уже не о трубе.

— Я помню.

Последние посетители ушли около полуночи. Сильвестр проводил их вниз и вернулся за своим плащом. Его часть была закончена; Раймунду оставалось проверить несколько записей и закрыть прибор. Генриетта сказала, что подождет на площадке, и он дал ей свой плащ поверх ее собственного.

— Я не замерзла.

— Там ветер.

— Тогда я возьму. Но ты не стой здесь без всего слишком долго, а то придется делить один плащ очень неуважительным к швам образом.

Рабочее окончание заняло ровно столько, сколько должно было занять. Раймунд сверил журнал, убрал лист Генриетты к вспомогательным записям, закрыл трубу. Сильвестр погасил лишние лампы, пожелал им хорошей дороги и ушел первым.

На площадке Генриетта стояла у каменного ограждения, подняв воротник до подбородка. В огромном мужском плаще она выглядела шире и ниже, чем обычно. Раймунд подошел, и она немедленно распахнула одну полу.

— Вот. Я оставила место.

— Я принес свой…

Он посмотрел на нее и замолчал. Свой плащ был на ней. Другого он, разумеется, не принес.

— Наблюдатель, — сказала Генриетта с нежностью.

Он встал рядом, обнял ее за плечи под плотной тканью. Получилось неудобно: одна его рука осталась снаружи, ее локоть упирался ему в бок. Генриетта подвинулась, потом снова подвинулась, наконец развернулась к нему лицом.

— Так лучше.

— Небо за моей спиной.

— Я уже видела.

Раймунд поцеловал ее. Она держала края плаща у него на груди, и холодный воздух касался только щеки. Ему не нужно было выбирать между этим поцелуем и незаконченным отсчетом. Отсчет был закончен. Он мог не торопиться.

Снизу, с дороги, донесся голос Сильвестра: тот здоровался с кем-то у поворота. Генриетта улыбнулась, не отстраняясь.

— Я подумала, можно привести сюда мой следующий набор. На обычный открытый вечер, когда он будет. Не обязательно тебе вести именно для нас.

— Можно. Только заранее скажи, сколько человек. Там есть место, но не для всего Дома учения сразу.

— Я привожу взрослых людей, умеющих ждать очереди. В большинстве случаев.

— Сегодня один человек пытался заглянуть с другой стороны трубы.

— Значит, любопытный. Мои бы еще спросили, почему нельзя.

Он рассказал, что с другой стороны видно и почему это не та задача. Генриетта некоторое время слушала внимательно, затем коснулась губами его подбородка. Раймунд остановился посреди объяснения.

— Ты опять не туда смотришь.

— Зато я честно признаюсь.