Книга Академия Равессар, страница 136 – Ксения Кано

Практические занятия перенесли из лабораторий в обычные аудитории. Ассистентов вызывали для бесед с Сарвейном. Преподаватели меняли друг друга, забирали часть часов, откладывали темы, для которых требовалось оборудование из опечатанных помещений.

Мы узнавали только часть происходящего.

Сарвейн не приносил нам отчёты, но отвечал на вопросы, если они касались нас. Иногда сам приглашал меня, чтобы уточнить знакомое название или показать рисунок.

Книжку из чехла он больше не предлагал брать в руки. Показывал отдельные страницы, заранее отметив нужные места.

В одной из схем я узнала расположение подвесов, которыми пользовался Илвар.

Остальное было другим: обозначения, порядок измерений, даже форма основания.

— Это то же самое? — спросил Сарвейн.

— Похоже. Но я не знаю, что он изменил.

Я указала на несколько пометок.

— Здесь проверяли состояние после передачи. И потом ещё раз.

Сарвейн кивнул.

Он уже знал больше меня.

Терен изучал не только извлечение чужой силы. Его интересовало, как удержать её, приспособить к себе и пользоваться так, чтобы результат не исчезал со временем.

Я вспомнила раскрывавшийся во дворе портал.

— У него получалось?

— Частично.

— Он проводил опыты на себе?

— Некоторые записи на это указывают.

Я снова посмотрела на страницу.

Ровные столбцы чисел. Короткие замечания. Исправления, внесённые позже.

На полях стояло слово «необратимо».

Ниже, другой датой, начинался следующий расчёт.

— Он продолжал и после этого?

— Да.

Мне не захотелось спрашивать, что именно оказалось необратимым.

* * *

По словам помощников, каждый занимался своей частью работы.

Одни готовили образцы. Другие снимали показания. Третьи переписывали результаты или следили за состоянием приглашённых для исследований людей.

Терен объяснял, что изучает тяжёлое магическое истощение и способы восстановления. Отдельные задания не вызывали подозрений. Необычные распоряжения он мог обосновать так, что ассистент уходил не с вопросами, а с ощущением, что просто недостаточно хорошо понимает предмет.

Я помнила это чувство.

На занятиях Терен редко повышал голос. Ему хватало попросить повторить ответ чуть медленнее, чтобы ошибку услышал весь зал.

Но он умел и объяснять. Мог задержаться после лекции, заново разобрать трудную тему, заметить переутомление у адепта раньше, чем тот сам начинал жаловаться.

Один из помощников, молодой мужчина с испачканными чернилами пальцами, встретился мне у лестницы после очередного разговора с Сарвейном.

Он узнал меня и отвёл глаза.

Я уже прошла мимо, когда он сказал:

— Нам не показывали все результаты.

Я остановилась.

— Я не спрашивала.

— Знаю.

Он сжал папку под мышкой.

— Просто… если бы мы видели вместе то, что делали по отдельности…

Он не закончил.

Я тоже не знала, что ответить.

Молодая целительница, пришедшая с Тереном к задержанному, говорила о нём иначе.

— Мы обращались к нему, когда не понимали, как магическое воздействие меняет состояние человека. Он замечал то, что мы упускали.

Мы встретились, когда я пришла проведать Эрвина. Она задержалась у двери, перекладывая из руки в руку чистые повязки.

— Я бы снова попросила его помочь, — призналась она. — Если бы не знала.

— Мы все ему доверяли.

Целительница посмотрела на меня и медленно кивнула.

Вечером я спросила Сарвейна, вся ли работа Терена была прикрытием.