Книга Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика, страница 130 – Тимур Суворкин

— Какого черта сибирского… – только и проговорил я, все еще не в силах оторваться от перекошенного лица Клекотова, смотрящего в потолок остекленевшими глазами.

Миновав страшную находку, мы спустились в подвал. Спуск казался бесконечным, каждый шаг отдавался глухим эхом в сырой, пахнущей плесенью и кровью тишине. Подвал был невелик, его стены, сложенные из грубого потрескавшегося кирпича, подпирали нависающий потолок. Он заканчивался еще одной дверью, запертой на массивный железный засов.

Рядом с дверью стоял грубый деревянный стол, заваленный объедками и опрокинутыми стаканами. На табуретах кто-то заботливо уложил еще два лишенных конечностей тулова. Это были тюремщики. На их лицах застыли маски последнего невыразимого ужаса.

Сердце бешено колотилось в груди. Аккуратно ступая между лужами крови, я подошел к двери камеры. Из-за нее не доносилось ни звука, и эта тишина была хуже любых криков.

«Только не с ней», – пронеслась в голове паническая мысль и быстро исчезла. Я не желал даже думать, что будет внутри камеры.

Я пару секунд прислушивался в надежде услышать хоть что-то, затем с силой отодвинул тяжелый засов. Оглушительно заскрипело железо. Я распахнул дверь и застыл на пороге.

Ника лежала в луже собственной крови. Ее рваная одежда обнажала синяки и ссадины на бледной коже. Левая рука была распорота от запястья почти до локтя. На полу валялась обломанная куриная кость, которой она и нанесла себе эту рану.

Пальцы правой руки были перемазаны кровью.

Мой взгляд уперся в дальнюю стену. От самого пола и до потолка небеленая кирпичная кладка была испещрена жуткими, похожими на лабиринт узорами. Из центра смотрели шесть распахнутых глаз. Среди линий и спиралей угадывались страшные знаки, что используют племена, живущие за рекой Обь.

Из щелей между кирпичами торчали заколки, повязанные обрывками ткани, и до ужаса свежие крысиные кости.

Я замер всего на секунду, а затем бросился к Нике, рухнув на колени в липкую темную лужу, схватил ее за запястье. Ее кожа была ледяной, намного холоднее механических рук Ариадны. Я отчаянно пытался нащупать пульс. Собственное сердце колотилось так, что заглушало все вокруг. Несколько долгих секунд – и вот я наконец уловил слабый толчок под подушечками пальцев.

— Зажимай рану! – бросил я через плечо Ариадне и, сорвав мундир, принялся рвать рубашку на жгуты.

Я быстро перевязал рану и начал бить Нику по щекам, пытаясь привести в себя. К моему облегчению, она сумела открыть глаза.

Ника с трудом сфокусировала на мне мутный, ничего не понимающий взгляд.

— Виктор? – Ее голос был слабым, едва слышным.

— Господи, как ты? – вырвалось у меня, и я, не в силах сдержаться, обнял ее, стараясь не задеть рану.

— В Сибири… бывало и хуже, – прошептала она, и на ее бледных, потрескавшихся губах дрогнула попытка улыбки. – Виктор, как же хорошо, что ты пришел… У меня все пошло не так. Совсем.

Ее глаза снова начали закатываться. Я встряхнул ее, не давая отключиться.

— Я думала… все будет как в лаборатории, – слабо, едва шевеля губами, прошептала Ника. – Не получилось… Он так и не открыл дверь. Я приказывала, а он все не понимал, чего я хочу… Наверное, где-то ошиблась в построении…

— Кто «он»? – резко спросил я, хотя ответ был ясен – здесь гуляло что-то сибирское.