Книга Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика, страница 46 – Тимур Суворкин

Дальше усадьбу мы осмотрели, ящичек свинцовый с ангелитом очищенным нашли и руды с ним четыре пуда. Сейф, пустой, правда, ассигнации и золото Змеегорский с собой прихватил. Ну а затем принялись мы уже серьезно усадьбу обыскивать. Думали, вдруг припрятана где шкатулочка с золотишком или самоцветики какие.

Начали все осматривать да обстукивать. Все как обычно: печи разбили, паркет взломали, даже нашли пару тайничков с монетой, а потом в подвал спустились, щупы прихватив с собой, – посмотреть, не прирыл ли что Змеегорский. А подвал там не простой был. Там печи стояли с тайными воздуховодами, дробилки, банки с химикатами и камеры с решетками там были. Явно там тех держали, кто в подвале трудился.

В общем, щупами потыкали землю в подвале, обнаружилась находка, только не ценности там были. Сперва инструмент вытащили зарытый, а под ним дюжина тел в ножных кандалах. Рабочие это были, которых там трудиться заставляли, да еще девушка, в прошлом году пропавшая, на которую, по слухам, Змеегорский глаз положил. Вот такие дела. У всех головы разбиты, всех Змеегорский в один день прирыл, надеясь, что земля стерпит.

— Значит, он бежал. Что сейчас с ним? – уточнила Ариадна.

— Вопрос хороший. – Кусайлебедев самодовольно улыбнулся. – Мы-то сперва не догадывались. Но я предположил, что на Альбион он сбежал со своими подручными. И знаете что? Прав я был. Лет через десять после этого мне из лондонского сыска гелиограмма приходила. Запрашивали информацию о Змеегорском. Как я понял, он там целую банду организовал. Явно без дела не сиделось.

— Как вы думаете, он еще жив?

— Ему сейчас, считай, семьдесят должно быть. Вряд ли он дожил – Змеегорский хоть сам с ангелитом не работал, но в подвале, говорят, бывал постоянно, а это здоровья не прибавляет. Я же видел тела погибших рабочих. Там страсть такая, что и говорить нельзя. А уж медик наш чуть не свихнулся, когда вскрытие делал. Вы видели когда-нибудь, чтобы из печени зубы торчали или горло человеческое, внутри которого белые перья растут? А вот он видел. Так что Змеегорский тоже до семидесяти дотянул вряд ли. Надеюсь, страшно умер.

А что до усадьбы, с тех пор она опустела, место проклятое. Только Азарецкий, отец Софкин, на нее и позарился вместе со своей паствой. Наследников не было – вот они и пришли, но скажу так: по уму там обжились. Очистили все – верхний слой грунта из подвала выкинули, доски, которыми были стены обшиты, тоже, промыли подвал свинцовой водой, покрасили белилами свинцовыми. Молись не хочу. Полная безопасность.

Следующей нашей целью стал Прокофий Зыбов. Мы не стали терять времени и направились на его завод.

Миновав протоку и стоящий возле нее Духов холм, мы свернули на залитую бетоном превосходную дорогу. Черное золото приносило баснословный доход.

Нефть была безумно важна для империи. Все держалось на ней: керосин для монастырских освятительных установок; нефть для лампад; всеочищающий газолин; бензин для питания генераторов, подающих электричество на прожектора храмов; парафин для свечей, необходимых для работы самых сложных церковных приборов; мазут для отравления затронутых искажением территорий; гудрон, с помощью которого консервировались наиболее опасные вещи, обнаруженные за рекой Обь.

Через четверть часа вдали показались первые обшитые деревом нефтяные вышки. Они напоминали гигантские обелиски. Запах нефти становился сильнее с каждой минутой. Густой, маслянистый, он пропитывал, казалось, сам воздух. Скачущие по ветвям белки-чертяги пропали, с небес исчезли стайки кровососущих кроншнепов.