Книга Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика, страница 79 – Тимур Суворкин

Иокаста Олеговна спешно успокоила гостей:

— Не беспокойтесь, Фаршенька никого не тронет! Видите, глазки у него зеленым светом горят? Я его на время приема в мирный режим переключила. Он полностью безопасен, разве что облаять может. Да, Фаршенька? – Женщина погладила механизм по лобастой башке. С.О.Б.А.К.А. в ответ радостно забулькала котлом и лязгнула чудовищными челюстями в подтверждение.

На этом этапе ощутимая часть гостей уже ретировалась прочь, лишь самые смелые последовали за хозяевами в минералогический кабинет.

Коллекция была весьма обширна. В витринах из толстого закаленного стекла лежали уральские изумруды и золотые самородки. Рядом были расположены легкие металлы: отливали небесной синевой невесомые слитки бореалия, искрились похожие на перья кристаллы серафимия, сияло разлитое по пробиркам белое железо, светился христарадий и яростно полыхала крупица очищенного ангелита, заключенная в куб из толстенного свинцового стекла.

Еще большее чудо ждало нас в конце зала. Там находилась изящная витрина, возвышающаяся до самого потолка. Внутри ее, на небесно-синем постаменте из лазурита, лежал настоящий уральский жароцвет размером чуть ли не с перепелиное яйцо.

Камень горел ровно, ослепительно. Воздух вокруг него дрожал от жара. Цвет камня менялся от слепяще-белого в самой глубине до насыщенно-золотого ближе к краям. Больше всего жароцвет напоминал кусочек солнца, каким-то чудом оказавшийся на земле.

Непроизвольно я шагнул ближе. Камень завораживал, притягивал своим неземным сиянием, и я понял, что не могу отвести взгляд. Сам того не замечая, я потянулся к витрине, намереваясь прикоснуться к стеклу, и именно в этот момент за спиной раздался голос хозяина особняка:

— Поразительная вещь, не правда ли?

Я вздрогнул. Наваждение исчезло. В стекле витрины я увидел отражение своего лица: бледного, напряженного, с расширенными от восхищения глазами.

— Невероятная, – хрипло произнес я и, помотав головой, отошел на шаг назад.

— Он называется «Неугасимое солнце». Донельзя подходящее название, верно? – Любомиров улыбнулся, очевидно, довольный тем, какое впечатление произвел на меня камень. – Сто два карата с четвертью. Температура триста два градуса. Один из самых горячих уральских камней, между прочим.

Он кивнул на прорези вентиляционных отверстий вверху и внизу витрины, обеспечивающие циркуляцию воздуха.

— Найден в правление Екатерины Второй, на Ишкульских рудниках. Скорее всего, до падения кометы это был желтый топаз, хотя утверждать ничего нельзя, сами понимаете. Камень не просто редчайший, он легендарный. После смерти Екатерины драгоценность перешла к ее сыну. Эти камни набирают свой жар с годами. При Павле Первом «Неугасимое солнце» еще можно было держать в руках, и государь повелел украсить им свою шпагу. Ту самую шпагу, с помощью которой, как известно, он и отбился от заговорщиков в Михайловском замке.

Признаться, я все еще находился под впечатлением от камня, однако от услышанного был вынужден скрестить руки.

— Ну, про шпагу – это наверняка байка. Я полагаю, Павел держал в спальне револьвер.

— И никакой не револьвер, у него была шпага, – заспорил хозяин дома.

— Очевидцы в мемуарах пишут о двух выстрелах, – мгновенно парировал я.

— Да мало ли кто там стрелял. – Любомиров насупился.