Книга Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика, страница 93 – Тимур Суворкин

Я покосился на Уайеттта, но в ту же секунду увидел предупредительный взгляд хмурого Морокова. Почти незаметно граф покачал головой, явно намекая, что в это сложное для империи время он не желает даже намека на дипломатический скандал.

— Что ж, мы разберемся, – уловив все, мгновенно закончил я и обернулся к хозяину дома. – Послушайте, нам нужна помощь. У некоторых гостей есть портсигары и фляги. Я думаю, будет допустимо, если вы под разными предлогами взглянете на них.

Лавр Птолемеевич кивнул, даже не подумав спорить, а посему я тут же перешел к следующему пункту.

— Однако вы сами понимаете: не факт, что жароцвет сейчас находится у вора, – произнес я. – Если он не глуп, то понимает, что мы задержим гостей на максимально допустимый срок. Небольшой неприметный футляр успеет раскалиться, и это со временем выдаст преступника, так что, если у грабителя есть возможность вернуться в особняк, ему было бы проще спрятать камень здесь, на территории. Нужно обыскать все. Включая дом.

— Делайте что должно, – кивнул Любомиров.

— Включая все комнаты особняка, – на всякий случай пояснил я.

— Да снесите хоть весь этот дом к чертям сибирским, но верните «Солнце»! – разом потерял остатки хладнокровия Любомиров.

Мороков вздохнул и аккуратно отобрал у хозяина дома бутылку с настойкой.

— Виктор. – Серафим Мирославович внимательно посмотрел на меня. – Сделайте все, но найдите камень. Мы очень на вас рассчитываем.

Еще через час на платформе трудилось уже три десятка сотрудников сыскного отделения: агенты и даже часть сыщиков, разбуженных ночными звонками. Возглавил обыск Могилевский-Майский – за последние годы он много раз дежурил на мероприятиях в особняке Любомировых и потому отлично разбирался в планировке дома.

Мы же с Ариадной за это время опросили часть гостей и, конечно же, посла Альбиона. Впрочем, беседа с ценителем драгоценных камней не дала нам ничего стоящего. Тот смотрел на нас с полным равнодушием, отвечал односложно, а на вопрос об алиби просто пожимал плечами и, усмехаясь, ссылался на свою неприкосновенность. Скоро ему вовсе, казалось, надоели наши с Ариадной вопросы, и он, прошипев что-то на Высоком альбионском, просто ушел прочь.

Следующей мы решили заняться Надеждой Любомировой, дочерью хозяев. Мы нашли ее в саду, сидящей рядом со Штерном. Беседу, однако, начать не удалось. В этот же момент перед нами вырос запыхавшийся ротмистр Васильженко. Опытный сотрудник жандармского корпуса, он был переведен к нам после его расформирования. Бравый, под два метра ростом, с лихо закрученными усами, он замер передо мной, после чего рявкнул так, что растущая рядом с нами кровяница испуганно спрятала листья:

— Сделана находка, ваш высблагородие!

— Где? – мгновенно переспросил я.

— У барышни в спальне!

Я увидел, как побледнела Надежда. Непроизвольно она схватилась за руку Штерна. Его глаза широко распахнулись. Морской офицер с полным непониманием смотрел на девушку. Однако прошла секунда, другая, и он сжал руку на трости, поднялся, загораживая Надежду.

— Да как вы смеете? – Штерн резко вскинул трость, упирая набалдашник в подбородок Васильженко. – На что вы намекаете? Вы говорите о моей невесте!

Васильженко перехватил трость, взялся за нее другой рукой. На лбу бывшего жандарма вздулись вены, раздался хруст, и в руке бывшего сигнальщика остался лишь обломок дерева.