Книга Сотая казнь, страница 110 – Тимур Суворкин

Глаза Мэрган восхищенно разгорались с каждой фразой. Чем больше говорил мастер тем яснее она видела себя – на фоне огромных двухэтажных домов, собора и ратуши, на огромном эшафоте перед многотысячной толпой, перед знатью и может даже герцогом…

— Ну что?

— Мастер, я еду!

— Умница, девочка. Меч у тебя с собой. Денег тебе на дорогу я дам, у меня много накопилось. Вещи собрать надо… Одежду теплу. Еды купить. Попутчиков надежных найти. Поторопимся. Такой шанс только раз будет. Только раз.

Город лихорадило. Рыцарей на улицах было столько, словно Норнберг осадил враг. Оруженосцы и слуги буянили по трактирам заставив мужей на радость женам сидеть дома. Количество лошадей на улицах возросло раза в три и ровно во столько же взлетела цена на овес. Не поднимались в лавках цены только на ткани. Бархат, шелк, лен все это разобрали в тот же день как было объявлено о турнире. Каждая девушка шила платье надеясь завлечь рыцаря в свои сети.

На центральной площади вовсю хлопали флаги участников турнира и пестрела красками целая стена их гербовых щитов. Богатые графские наверху, ниже баронские, у самой земли самых бедных из рыцарей. Приставленный к ним герольд усердно, в сотый раз растолковывал гербы собравшимся горожанам, поясняя кому они принадлежат и откуда кто родом, да как вел себя на прошлых турнирах.

Тут же не отходя от гербов заключали первые ставки – пока еще на выпивку или мелкую медь. Это к концу турнира ажиотаж начнется такой, что отцы семейств начнут закладывать мастерские, а из рук в руки пойдут толстобокие кошели с золотом.

Однако, чтобы не творилось в городе, а работу пока не отменял никто.

— Что нового? – вошедшая в уже ставшим родным тюремный двор, Мэрган приветливо махнула знакомому дознавателю.

— Опять купец Геллер наведывался. Ходил по приговоренным к смерти.

— Неужто старый хрыч решил утешать людей?

— Не, у старика плоховато торговля пошла, товар залеживается… Вот у него мысль появилась, пообещать денег наследникам того, кто поднимаясь на эшафот крикнет что то типа "Покупайте чудесные сыры и нежную копченую рыбу купца Геллера поставщика герцога!"

— И как с добровольцами?

— Успели купца выставить. А то прецедента еще не хватало… Кстати работа, казнить надо, – дознаватель сделал приглашающий жест, заведя Мэрган за сарай, где хранились старые инструменты, – Вот его.

— Странный у тебя юмор с утра, – Мэрган смотрела то на дознавателя, то на здоровенного быка привязанного к вбитому в землю столбу.

— Ничего не знаю, судья распорядился произвести казнь.

— Шутишь? Нет переформулирую вопрос. Издеваешься? Чью казнь? Его казнь? – Мэрган ткнула в начавшую равнодушно удобрять двор животину, – Мне казалось, что балаган должен был приехать в город завтра…

— Мэрган, успокойся, я понимаю, глупость… Но судья велел.

— Слушай… Я прекрасно понимаю, когда пару лет назад решением верховного судьи все городские крысы были приговорены к изгнанию за границы герцогства. Мне приходилось по обвинению черному козлу голову рубить. Было предположение что он перекинувшийся ведьмак, ворующий молоко у коров. Но бык? Бык-то суду на что сдался?

— Да тут все гораздо сложнее… Ты же знаешь что двадцать восьмое февраля эдиктом Его Высокопреосвященства больше постным днем не считается? Пост в этот день оказывается чему-то в Библии противоречит. Я так если честно и не понял. Отец Фогель такое на латыни завернул, что наш священник так растолковать и не сумел. Ну да ладно… Вот позавчера скот погнали на бойню, чтоб к пиру свежее мясо в замок доставить, а этот бык возьми и взбесись. Раскидал погонщиков, да кинулся прохожих. Одного сшиб, второго, да еще и священника, что проходил мимо боднул от всей своей бычачьей души. Говорят сейчас у святого отца зад синий, как столь любимое им небо. Ясное дело, что после такого животину только судить…