Книга Сотая казнь, страница 127 – Тимур Суворкин

— Октавия, перестань играть в мораль.

— Альберт будь мое воспитание похуже я бы плюнула тебе в лицо.

— Будь у тебя хоть какое-то воспитание ты бы не жрала людей.

— Альберт, по мне человек который собирается зверски пытать женщину несколько не та личность, что имеет право читать мне мораль.

— Все, я устал… Бертран, доверяю ее тебе, – Альберт отвернулся.

Тот кого назвали Бертраном меж тем вытащил из рдеющих углей камина раскаленный прут. Взвесил, одобряюще кивнул сама себе, неторопливо поднес к лицу герцогини. И замер, озадаченный. Даже в самых глубинах глаз Октавии не было никаких эмоций.

— Не тратьте зря силы. Три сотни лет назад меня пытали лучшие папские псы и не услышали от меня ничего. Не услышите и вы, – герцогиня говорила небрежно и пот на ее лбу выступал лишь от жара прута, но никак не от страха.

— Не думаю… Когда тебя пытали три сотни лет назад, ты была человеком. А сейчас ты жрущая людей ради собственной молодости тварь. Так что в этот раз я думаю пытка даст результат. К тому-же я уже все продумал, – Альберт взял со стола колбу, по его знаку челюсти Октавии были разжаты, и он ловко залил содержимое сосуда ей в горло, – Не подавись дорогая. Тебя же вряд ли пытали алхимики… Этот замечательный эликсир подавляет волю того, кто его принял. И поэтому этой ночью ты под пыткой заговоришь, – Октавия, когда будет что сказать, кричи. Бертран приступай. Только не начинай с горящего железа. Не терплю запаха паленой кожи.

Мэрган посмотрела на стоящего перед столиком с инструментом мужчину. Как ни странно страха не было, палачом сейчас владело почти что профессиональное любопытство. К сожалению оно пока не оправдывалось, Бертран видимо зловещести ради неторопливо перебирал инструмент, но явно плохо представлял как с ним обращаться. В злых глазках мелькала озадаченность. Он явно привык выбивать признания кулаком или на худой конец приставленным к горлу ножом. Терпение Мэрган подошло к концу.

— Пилу не трожь! Брось я сказала! Ее в конце надо использовать иначе от боли следующие пытки уже не чувствуются! – против воли рявкнула палач, увидев движение пальцев прислужника алхимика. Тот вздрогнул, точно нерадивый школяр под розгой.

— А кусачки? Куда кусачки для пальцев трогаешь? Пальцы сперва молоточком мозжить надо, а потом откусывать, – вновь зашипела Мэрган, едва только тот взялся за инструмент.

Возмущение связанного палача было таким, что Бертран невольно оглянулась на Альберта, точно ища поддержки.

— Не обращай на нее внимания. Она бравирует.

Приободренный Бертран тут же поднял со стола инструмент и неспешно подошел к Октавии, водя металлом перед его носом.

— Крюк, как ты крюк держишь, пытальщик ты криворукий? Ты им ноздри драть собралась или щекотать? Военщина сиволапая, не знаешь как пытать не берись, – устало подвела итог Мэрган, – Альберт. Уйми своего пса, большего неумеху я еще не видела. С ним ты не то, что формулу обряда не узнаешь, а даже у честного горожанина какой сегодня день не выпытаешь. Можно предложение?

— Бертран, хватит обиженно фыркать, из-за тебя я плохо ее слышу. Ну палач, давай… Отчего бы не послушать умного человека…

— Значит так. После того, что вы собираетесь сделать с герцогиней мне не жить. Поэтому давайте решать все по деловому. Я помогаю выпытать тайну. Вы меня не трогаете и берете на службу.