Книга Сотая казнь, страница 35 – Тимур Суворкин

Гийом тоже не спешил и деланно медленно разматывал кнут. На лице у него появилось то выражение, какое бывает у людей сосредоточившихся на работе.

Ученица не успела разглядеть, когда палач ударил. Кнут кинулся быстрее чем атакующая змея, и первый из дровосеков жутко взвыл хватаясь за лицо. Оставшиеся трое кинулись вперед. Один из них на Мэрган.

Девушка встретила его как и учил мастер, со всей силы приласкав его дубинкой по сжимавшей топор руке. Гийом меж тем буквально измял одного из лесорубов ударами кулаков и кинулся на второго. Дровосеки зря рассчитывали на свои приобретенные в рубке деревьев мышцы, профессия палача дает силу куда большую.

Струхнув, лесорубы кинулись обратно в темноту, оставив в напоминание о себе лишь заляпанную кровью мостовую да пару оброненных топоров. Не посмотри на них и не подумаешь, что на улице только что творилось смертоубийство. Убедившись что его ученица цела и невредима, Гийом облегченно отер пот со лба. Зашуршал сматываемый кнут.

До дома они добрались уже без происшествий.

За ночь метель успела полностью замести руины, скрыв следы пребывания людей. Зябко передернувшись и поплотнее закутавшись в позаимствованную у одного из воинов теплую куртку, Мэрган подошла к краю холма, смотря на простирающийся под ее ногами белый, словно покрытый сахаром лес.

— Что стоим? Нас ждут великие дела! – вышедший из подземелья Погост курткой напротив пренебрег и сейчас широко улыбался подкидывая в руках собственную голову.

Палач его оптимизма не разделяла, путь на восход солнца, туда где на берегу одной из рек дремали старые стены замка сэра Франца Локка обещал занять у них почти весь день. За это время можно было трижды промерзнуть до самого нутра. Впрочем выбора у Мэрган не было с той самой поры как она связалась с этим дохлым чародеем, а потому палач быстрым шагом последовала за уверенно бороздящей снег безголовой фигурой.

Дурные предчувствия оправдались. Уже спустя два часа ходьбы сквозь заснеженный бурелом старого леса, волосы Мэрган слиплись от пота и единственным желанием было упасть пластом, отправляя в рот горсти снега. Однако палач шла. Стиснув зубы, костеря герцога, чародея и Всевышнего, но шла.

До заката оставался лишь час, когда будто в награду за ее упорство кроны леса пронзили крыши замковых башен. Облегченно вздохнув девушка упала на первый же поваленный ствол. Колдун не замедлил усесться рядом.

— Итак, почти дошли… Время обсудить как мы будем пробираться внутрь, – в голосе колдуна сквозила усталость.

Палач оценивающе оглядела его черную мантию:

— Будешь странствующим монахом. И судя по драности одежды – аскетом. Возьми веревку, два сучка и сооруди крест.

— Я думаю они с радостью примут святого аскета у которого периодически отваливается голова.

— Голову в кошель и вешай на пояс, а на шею… – Мэрган расстегнула сумку в которую закинула отобранную у дружинников еду и с силой насадила на колышек найденный там предмет, – Ну как?

Чернокнижник послушно снял голову, после чего задумчиво почесал репу. Ощупал руками. Хмыкнул.

— И еще у тебя лицо обезображено, – Мэрган проворно обмотала подмороженный овощ полосками припасенной ткани и накинула капюшон. Теперь сидящий перед ней напоминал кого угодно – скрывающегося от закона разбойника, ночного убийцу, прокаженного, но только не безголового чародея.