Книга Этикет для убийц и влюбленных, страница 29 – Анна Фицджеральд Хили

— Нет, это один из сыновей. – Она прикусывает губу. – Он никого из прислуги никогда не трогал. Только своего брата.

— Клод бьет своего брата? – Мне все трудней сохранять профессиональную невозмутимость.

— Он не умеет себя контролировать, – качает головой Лиске. Похоже, Клод – главный источник ее неприятностей.

— Вы обращались в полицию?

(Надо же было такое брякнуть! Язык мой – враг мой.)

— Пыталась, но они были слишком заняты. – На мое счастье, Лиске ничего не заметила.

— Придурки, – бормочу я.

Лиске вскидывает на меня глаза, и я захлопываю ежедневник. Пора заканчивать, пока я не выдала себя окончательно.

— Спасибо, что поговорили со мной, Лиске. Наши читательницы будут счастливы узнать, как выводить…

— Только имени моего не называйте! Просто Горничная-Голландка. – В глазах, похожих на лепестки, читается мольба.

— Я никогда не раскрываю свои источники. Как мило, кстати, что вы из Голландии. Всегда хотелось там побывать.

— Я голландка лишь наполовину, – произносит она загадочным тоном. – У нас многие кто откуда. Был слуга из Малайзии, но он недавно уволился. У Вебстеров интернациональный штат.

Надо полагать.

— Ну а теперь вы местная.

— Только до завтрашнего дня. Нас отправляют в главный дом в Род-Айленде. – Она поднимается, взваливает на себя тяжелые сумки и отправляется своей дорогой.

В «Починке и отделке» я сбрасываю свой маскарадный костюм и сажусь за швейную машинку. Прострачивая клетчатые занавески, я прокручиваю в памяти недавний разговор. Постойте-ка. Странное дело – я ни разу не ляпнула ничего неловкого, не запнулась. Наверное, дело в том, что я выдавала себя за кого-то другого.

Вечером я чищу зубы и вспоминаю признания Лиске. Звонит телефон. Я выплевываю зубную пасту, шлепаю в спальню и беру трубку.

— Алло? – бормочу я, но на другом конце провода тишина.

Когда я полощу горло, звонят снова.

— Не смешно, – упрекаю я телефонный аппарат. Мое дыхание отдает мятой из-за «Листерина».

— Гертруда, – неожиданно произносит незнакомый голос в трубке. – Мой мир пуст без тебя.

У меня перехватывает дыхание, затем я устремляю обвиняющий взгляд в сторону тумбочки, где лежит любовное письмо.

— Вы Эдгар? – спрашиваю я, понизив голос, и наливаю в стакан воду из графина.

— Собственной персоной, – с сарказмом отзывается Эдгар. – Гертруда, накажи меня! Терзай меня! Твори со мной что хочешь, дорогая, только не бросай меня вот так!

Я едва не роняю стакан.

— Простите, но вы ошиблись номером. Я не ваша Гертруда, – сообщаю я в трубку и отпиваю немного воды, чтобы избавиться от неприятного привкуса во рту. – Мы с вами незнакомы.

Сквозь помехи доносится смех.

— Дорогуша, я знаю про тебя все. Например, что сегодня ты наврала молодой женщине. И еще я знаю, что ты в опасности.

Стакан все-таки выскальзывает из моих пальцев, падает на деревянный пол и разбивается вдребезги под пронзительные короткие гудки в телефонной трубке.

— Присмотрела кого-нибудь на вечеринке? – спрашивает Флоренс на другой день.

Я подавляю зевок, перебирая стопку ее юбок, которые надо подшить. Всю ночь я маялась бессонницей после того жуткого звонка, а теперь Флоренс добивает меня своими издевками.

— Может, молодого Вебстера? – продолжает она, примеряя шляпку-таблетку.

— Может быть, – роняю я, выворачивая наизнанку твидовую юбку и доставая сантиметр.