Книга Этикет для убийц и влюбленных, страница 68 – Анна Фицджеральд Хили

В ходу четыре разных снимка. На первом у Гертруды такой серьезный и драматичный вид, будто она написала нашумевший роман, который никому неохота читать. На втором она со своей загадочной полуулыбкой точно сошла с полотна Вермеера. С третьего на фотографа кокетливо смотрит классическая голливудская секс-бомба. А на четвертом она величественна, как судья выставки собак Вестминстерского клуба собаководства, – чистокровная порода до мозга костей.

— Хладнокровная бестия, вот она кто, – заявляет Бобби Ферналд, привалившись к стойке с газировкой. Содовая с тихим свистом брызжет из-под крышечки.

Где Гертруда сделала эти снимки? Просто взяла и наняла фотографа? У женщин это принято? Может, и мне так надо? Или это сработала интуиция? Она почуяла неприятности и заказала пару портретов на случай, если ее убьют? Такое впечатление, что она готовилась к моменту славы. Жаль, она не видит плодов своих усилий.

Я изучаю ее изящный носик и полные губы, затем наклоняюсь так, что мои волосы почти касаются ее изображения. Если забыть про дымчатые тени для век и русалочьи ресницы, то между нами можно заметить небольшое сходство. Но никто бы этого никогда не разглядел, потому что она – примадонна, а я – ассистентка портнихи. Она отчаянно хотела быть у всех на виду, а мне бы только свернуться калачиком на диване с чашкой чая. Она была секс-символом, а я – книжный романтик, покупающий нижнее белье с кружевами, которое никто никогда не увидит. Но если отмести ее блеск звезды «Ти-эн-ти» и мою библиотечную блеклость и сравнить наши реальные черты, то окажется, что мы очень похожи.

Миссис Придмор проливает кофе, когда я вбегаю в ателье.

— Ты слышала? – захлебывается она. – Детектив! Поместье! Убийство!

Она стонет, заламывая руки, точно всю жизнь только и ждала, когда в Истпорте кого-нибудь убьют.

Я смотрю на нее, вытаравшив глаза, а пальцы поглаживают спрятанное в кармане обручальное кольцо.

— Какое убийство?

У почтового отделения к подошве моей туфли пристает обрывок газеты. Я пытаюсь отскрести его о дверной косяк, но он прилип слишком крепко. Стиснув зубы, я наклоняюсь, чтобы его отодрать, – и закусываю губу, когда снизу на меня смотрит чуть замаранное лицо Гертруды.

В почтовом ящике меня дожидаются три письма. Я забираю их, благодарю мистера Таунсенда за подаренный танжело и возвращаюсь на бодрящий ноябрьский воздух. Пересекаю улицу, подхожу к столику для пикника с видом на гавань, с ногами забираюсь на скамейку и кладу рядом с собой фрукт. По безоблачному небу надо мной пролетают листья ясеня. Когда я вскрываю первый конверт, чайка пикирует вниз и усаживается неподалеку.

Будь осторожна со своими желаниями. И приезжай сюда на праздники. Ты же сама знаешь, что этого хочешь. Обнимаю!

К стопке распечаток с микрофильмов из библиотеки Баркера Массачусетского технологического института прикреплена карточка, исписанная мелким почерком Дебби. Чайка отрывистым криком комментирует то, что мне прислали, пока я изучаю бумаги.

Первая статья напечатана на странице, посвященной местным праздникам, в небольшой газете «Гринвич таймс» в Коннектикуте. На Гертруде свитер с вырезом-лодочкой и украшения в стиле рококо. Ее стильное голливудское каре с длинной челкой волнами ниспадает до плеч.

29 июля 1961 г.: «Тейлор – Гиббс. Мистер и миссис Тейлор из Нью-Хейвена, Коннектикут, счастливы сообщить о помолвке своей старшей дочери Гертруды Н. Тейлор с мистером Эдгаром П. Гиббсом из Бангора, Мэн. Дата свадьбы пока не определена».