Книга Пустая ловушка, страница 12 – Джон Данн Макдональд

Нет, черт возьми! Память — странная штука, но не настолько же. По крайней мере, моя. Если бы полиция нашла ее в моем стенном шкафу, они быстро установили бы, подверглась ли она нападению, есть ли чья-то кожа под ее острыми коготками... Я когда-то читал, что они могут идентифицировать фрагменты кожи, как кровь.

Неожиданно я стал слишком беспокойным, чтобы продолжать сидеть на одном месте. Кроме того, мне пришло в голову, что не стоит проводить слишком много времени в дороге от дома до Смит-Лейк. Я попросил холодной воды, плеснул ее в чашку, допил кофе и ушел.

Имение Оланов на Смит-Лейк было освоено в те дни, когда в усадьбах на озере ставили дома, а не какие-то хлипкие дачки. Их дом был каменный, двухэтажный с мансардой и такими высоченными потолками, что выглядел трехэтажным. Три, а может, даже четыре поколения детей, живших здесь летом, довели его изначальное великолепие до довольно-таки обшарпанного состояния. Другие имения на озере окружены лесом и кустарниками. Земля Оланов расчищена и засеяна. Обширные зеленые угодья отлого спускаются к берегу озера и лодочным станциям. Рядом с дорогой — конюшня и гаражи.

Поскольку я уже бывал там, то был знаком со всеми представителями этого клана. В течение лета прислуга имения состояла из четырех человек. Железная пожилая шведка по имени миссис Йохансен готовила еду. Ее дочь Рут, застенчивая девица с округлыми формами, убиралась и помогала на кухне. Обе они были из городского дома Прайоров, как и Джон Фидд — угрюмый человек, который пригонял с фермы верховых лошадей и с неохотой ухаживал за садом, явно считая эту работу ниже своего достоинства. Еще один человек из прислуги, Нельс Иггер, — здоровенный, дружелюбный молодой детина из местных — присматривал за лодками и использовался для разовых работ.

При таком полностью укомплектованном штате прислуги Оланы и Прайоры приезжали сюда и уезжали отсюда, когда им заблагорассудится. При наличии многих спален в большом доме и раздевалок с койками на вторых этажах каждой лодочной станции в усадьбе можно было разместить уйму народа. Так тут и происходило. Приглашенные приводили своих собственных друзей и держались вместе, так что в усадьбе вполне можно было провести целый день не повстречавшись с другими гостями. В те два раза, когда я там был, обстановка, царившая в усадьбе, напоминала мне больше, чем что-либо другое, старинный маленький частный клуб, настолько давно учрежденный, что в нем сложились свои традиции и даже особый язык. Никто не предпринимал никаких усилий, чтобы гостей развлечь. Если кому-то не хотелось растрясти жирок, он мог оставаться в уединении.

Припарковываясь, я насчитал возле конюшни восемь машин. Затем достал из бардачка плавки и пошел к дому.

В гостиной был только младший брат Мэри — худой, бледный парень с густыми черными волосами, которые начинались примерно на дюйм выше бровей. Джон — замкнутый, ужасно горделивый парень, соблюдающий определенный стиль. Одет он был в черный свитер с воротником «хомут», белые шорты и сидел вперившись в большую шахматную доску, на которой, очевидно, разворачивалась какая-то партия. Пока я смотрел на него, Джон передвинул фигуру и сделал пометку в блокноте.

Когда я вошел, он поднял глаза и сказал:

— Здравствуй... э-э-э... Клинт.