Книга Дневник мертвых бывших, страница 135 – Эмма Шиммерман

Уэс издает нечто вроде вздоха облегчения.

— Знаю, ты, очевидно, нашла в нем что-то привлекательное… но, честно говоря, я ждал того дня, когда вы решите прекратить отношения. Все это время мне просто казалось, будто он в действительности даже не осознает, как ему повезло с тобой. Будто он даже тебя не хочет…

— Ага, – вздыхаю я, зная, что должна подняться наверх и выяснить именно это.

Я поднимаюсь по лестнице в комнату Эшера, почти надеясь, что в действительности его там нет. Но он там. Стоит перед комодом, убирая одежду.

— Чего ты хочешь? – спрашивает он, не оборачиваясь.

— Это я, – говорю я.

Он разворачивается, и я замечаю синяк у него на щеке и в очередной раз разбитую губу. Должно быть, в какой-то момент на этой неделе он увиделся со своим отцом.

— Чего ты хочешь? – повторяет он.

«Я хочу, чтобы ты был счастлив», – хочу сказать я.

— Это сработало, – говорю я приглушенным голосом, на тот случай, если кто подслушивает у подножия лестницы. – Уэс составил целый план для пляжного дома и так этому радуется. Он собирается преподнести планы своему отцу, и я думаю, это реально может сработать, думаю, ты получишь комплекс. – Я ожидаю ухмылки или какой-нибудь положительной эмоции, но Эшер ничего не говорит, просто продолжает убирать постиранное белье. – И он расстался с Мариссой… и… затем он меня поцеловал.

Теперь он смотрит на меня и приподнимает бровь.

— Тогда почему ты здесь, наверху, со мной, а не внизу с ним? Разве это не то, чего ты хотела?

— Да, я просто… – Я приближаюсь на шаг-другой, преодолевая расстояние между нами. – То, что ты недавно сказал про это. – Я указываю жестом на нас двоих. – Полагаю, мне просто нужно узнать, есть ли…

Он обрывает меня:

— Между нами ничего нет и никогда не было.

Я фыркаю:

— Ну, мы оба знаем, что это неправда.

— С какой стати? Кажется, я дал ясно понять свои намерения.

Я качаю головой. В течение месяцев он постоянно сбивает меня с толку.

— В отеле ты сказал…

— Парни что угодно скажут ради секса, Сойер, – уж кому, как не тебе, это знать.

Это оскорбление – словно пощечина по лицу, и мои щеки пылают от возмущения.

— Какой же ты козел. – Мой голос подводит меня, надламываясь, и у меня на глаза наворачиваются слезы.

— И я всегда им был. Не моя вина, что по ходу дела ты об этом забыла. – Он снова поднимает на меня взгляд. – Что, ты действительно собираешься плакать?

Я смотрю вверх на потолок, стараясь сдержать слезы.

Эшер закатывает глаза:

— Иди поплачься Уэсу. Уверен, ему понравится держать тебя за руку, пока ты снова будешь рыдать из-за меня.

Я не могу сдержать слова, вылетающие следующими. Непреодолимый порыв ранить его в ответ, ранить еще глубже.

— А знаешь, он был прав. Скорее всего, ты станешь точно таким же, как твой отец. Озлобленным, грубым и одиноким.

— Пошла. Вон.

Ему не нужно говорить мне дважды – я уже ухожу. Топаю вниз по лестнице и с грохотом захлопываю за собой дверь.

Уэс выходит из своей комнаты, услышав шум.

— В чем дело, что произошло?

— Ничего, я просто забыла, с кем разговариваю, вот и все.

— Тьфу ты, не говори мне, что эти персонажи – это те, о ком я думаю, – говорит Анника, прочитав мой рассказ.

— Ты хотела его прочитать, – напоминаю я ей, когда мы во вторник после обеда сидим на семинаре Реннера для старших курсов. Первом в семестре.