Книга Эрик Фойгт: Холод не чувствуют дважды, страница 121 – Лаврентий Огнев

— Я поняла. Я помню Элизиэль, хотя сама тогда была ещё совсем ребенком, — когда Эрик закончил, выпалила Талина, — В последний раз, она пыталась мне что-то рассказать, говорила что частичка моей мамы до сих пор с нами. Но отец тогда поссорился с ней, и нам не удалось толком поговорить. Значит, наша шхуна тоже была с фантомом? Поэтому я почувствовала такое опустошение, когда она утонула?

— Да, Талина, ты права. Элизиэль нам рассказывала о своих предположениях, она очень хорошо помнит вас. Видимо, не просто так судьба свела нас.

— Мне нужно будет извиниться перед ней за грубость отца. Я ведь смогу увидеть леди Элизиэль?

— Ты не отвечаешь за его слова и поступки. А увидеться вам совершенно необходимо. Но, я полагаю, уже после нашей операции. Завтра утром вылетаем — всё уже готово.

* * *

Вечером, в гостинице, Мортен и Талина долго не могли разойтись по комнатам — они вели долгую беседу, стараясь переварить всё, что им довелось услышать и осознать.

— И всё-таки, эльфы и в самом деле, не такие уж и высокомерные, — не унимался, не первый раз возвращаясь к этой теме, Морти, — а некоторые — так и вовсе весьма милые, как эти пухленькие сестрички.

— Морти, дамский угодник, — подколола в ответ Талина, — ты опоздал, они обе замужем. Одна из них — за Эриком…

— Вот дался тебе этот Эрик. Ты чаще его вспоминаешь, чем я — эльфов. А вообще, он странный какой-то, от него холодом так и веет.

— Да не странный он. Он очень хороший. Да, Морти, он мне понравился, но шансов у меня с самого начала не было.

— То есть ты чуть не запала на ходячий холодильник?

— Какой ты иногда бываешь балбес! Он же зомби! Ты хоть знаешь, кто это такие? А ещё следователь называется!

— Ты не шутишь? Их же по пальцам нынче пересчитать можно! И за что же он удостоился такой чести?

— Как он сам рассказывал — он очень понадобился эльфам, когда случилась большая авиакатастрофа. За него сам эльфийский принц просил. И ты с этим принцем теперь, тоже знаком — это Меларос.

— Ни фига себе!!! — с Мортена можно было смело писать картину “Гоблин офонаревший”.

— А ты думал? И то, что вызвали на это дело именно нас — говорит о том, что наши командёры нас очень ценят. А может и не командёры, а кто-то повыше! Так что наша задача, вроде и проста, а сделать её надо на совесть!

— Уж мне ты это можешь не говорить, я всегда на совесть работаю! — фыркнул Морти, — Разве что медленно, бывает. Но это я исправлюсь! Ты мне теперь лучше про фантомов объясни, только обстоятельно и местами по два раза, будто дровосека грамоте учишь. И причем тут твоя мама?

— Какой же ты бываешь тугой, Мортен Цап! Понятно, почему тебя в следователи перевели — оперативнику быстрее думать надо и понимать с первого раза!

Конечно, следователь Цап не был тугодумом или недотепой — на самом деле он был очень вдумчив и осторожен в том, что касалось дела, и пару лишних раз выслушать важную информацию зазорным отнюдь не считал. Ну а взаимные подколы — что на них обижаться, они же и учились в Хранной Школе вместе, и работали с первого дня практики тоже вместе.

(10–21 сентября 1985 года)

Долго поспать не удалось в ту ночь никому из них — в семь утра, безо всякого сочувствия, Эрик разбудил всю команду. После полудня ожидалось усиление ветра, так что “Эльза” должна была успеть покинуть Шнобель раньше. К девяти часам, ветер уже рвал в клочья облака на тускло-сером небе и срывал барашки на небольших ещё пока волнах. Низкое солнце едва проглядывало, кутаясь в тучи, словно в одеяло, и совершенно не собиралось покидать уютное ложе, чтобы порадовать теплом обитателей Северных Земель.