Книга Эрик Фойгт: Холод не чувствуют дважды, страница 39 – Лаврентий Огнев

— Мельдо Эрион, как вам самолет? — в кабину вошла Эваниэль, — Меларос, мне кажется, в восторге от салона.

— Леди Эваниэль, он хорош, но нужно узнать, как он в полете. Кваин, это возможно?

— О да, летчики смогут прибыть в течении получаса, вы пока можете дальше смотреть машину.

— Великолепно, — ответила Эви, — вызывайте. И сразу ответьте вот на какой вопрос. Если мы с вами договоримся, то нам нужно будет провести обучение наших пилотов. Это возможно?

— Думаю да, если у них есть опыт полетов на чем-нибудь соразмерном. Все равно, наши летчики сейчас переучиваются на «Констеллейшн» и проведут в Ленасмальте как минимум месяц, а то больше — пока не будет приобретен новый самолет для вице-короля Фунделя.

— Вот и славно, дорогой Кваин. Оставьте нас с мельдо Эрионом, нам надо обсудить наши планы.

— Конечно, леди Эваниэль.

— Благодарю.

Эви уселась в правое кресло, улыбнулась и заговорщицки подмигнула Эрику:

— Эрион, самолет задел тебя за живое. У тебя такой вид бывает, когда ты думаешь о моей сестре. Он так хорош?

— Дорогая Эви, друг мой, это немного другое. Она великолепна, даже эта ужасная позолота не портит её. Но дело не в этом — я раньше уже летал на ней.

— На ней?

— Да. У неё было прозвище — «Безобразная Эльза». Её так прозвал Дитер, мой друг и ее пилот — она чем-то напоминала ему его подружку, рыжую девчонку с каверзным характером. Он в ней и погиб, в том самом кресле, в котором я сейчас сижу. И…ты ведь помнишь, что у нас на Земле была большая война.

— Да, я слышала, но мы с тобой никогда не говорили об этом. — Эваниэль зябко повела плечами. — Ты воевал?

— Да. И моя страна начала ту войну. И сейчас я понимаю, что война эта была несправедливой, а наши цели были недостойны. Но я благодарен судьбе за то, что я никого не убил на той войне, — в глазах Эрика стояли слезы, — Слава Богу, мне не довелось летать на бомбардировки городов, в основном я работал спасателем, подбирая в море экипажи сбитых машин. Ну а потом и мой самолет потопили…

— О, Эрион, я вижу твои чувства, и вижу, что тебе не дано забыть то, что было.

— Да, Эваниэль, не дано. И с этим ничего не поделать.

— Знаешь, далеко не всегда, когда шаманы создают зомби, им удается полностью сохранить его прежнюю душу и чувства. Я не первый раз убеждаюсь и очень рада, что в случае с тобой, Кувалдыку это удалось. А теперь скажи, ты сам готов лететь на этом самолете? И ещё, скажи «Эльзе», что она не безобразная. Для меня этот «Лингвилоки» — очень милая птица.

— Да, готов. Ни капли сомнения. Но сначала — техническая проверка. Безопасность превыше моих чувств.

— Уж в том, что ты это скажешь что-нибудь про безопасность, я не сомневалась! А теперь пойду подергаю дорогого супруга, видать он в камбузе завис!

— Эви, вечно ты судишь по себе! — с притворным возмущением, сказал, вошедший в кабину Меларос, что-то пережёвывая, — Летчики уже приехали, сейчас обсудят с Кваином маршрут тест-полета и отправимся в путь!

— Милый, ты всё же поаккуратнее, а то ведь после камбуза можно и в гальюне застрять, я ведь помню, как ты грозился никогда больше не ходить на обед к гномьему послу Кверздину!

— Один-ноль в пользу прекрасных дам, — с усмешкой согласился эльф, — а теперь, нам пора в салон.

* * *

В салоне, тем временем, стало на два гнома больше — пилоты, двое братьев Гнурдин и Фурдин, судя по бородам, ещё довольно молодые, сидели на диване и ждали указаний. После короткого знакомства они прошли в кабину. Следом отправился и Кваин — дверь они за собой закрывать не стали. После нескольких минут священнодействия, двигатели по одному начали издавать недовольное фырчание, смешанное со специфическими звуками, которые обычно издают коты мейн-куны вместо традиционного мяуканья, корпус сотрясли три волны вибрации, но спустя пару секунд фырканье сменилось довольным рыком сытого скарифаса, вибрация стихла — моторы заработали и начали прогреваться. Через несколько минут прогудел ревун, самолет оттолкнули от пирса, рык усилился, и тяжелая лодка неспешно направилась в сторону открытого моря.