Онлайн книга «Эрик Фойгт: Холод не чувствуют дважды»
|
И все же интерьер ресторана был совершенно традиционен, в английском понимании этого слова: отделанные деревом стены, тяжелая дубовая мебель, ряд уютных кабинок-купе, где можно было собраться узким кругом и обсудить важные дела, не боясь быть побеспокоенными шумной компанией за соседним столиком. О физике, как науке, здесь не напоминало ничего. Клеткой Фарадея было само помещение — стены и перекрытия первого этажа трехэтажного здания были пронизаны медными прутьями, которые, пересекаясь друг с другом, образовывали ту самую клетку — в помещении не принимали теле и радиоприемники и, что самое приятное, не работали вошедшие в последние годы в моду переносные ультракоротковолновые радиостанции, наполнявшие треском и шорохом атмосферу многих других общественных заведений в крупных городах этого мира. Эти станции работали на частотах, близких к возможному на Альмерне пределу — 167.5 МГц. Начиная с этой частоты и почти до невероятных 17 ГГц любой сигнал вступал в резонанс с магическим полем и искажался до неузнаваемости. В тишине и уюте одной из таких кабинок они могли бы за дружеской беседой провести не один час, но не в этот раз — Меларос сгорал от любопытства, да и Эрику не терпелось вернуться к расследованию. Поэтому, по завершении трапезы, прекрасно понимая настроение мужчин, Эваниэль укатила под предлогом необходимости навестить подругу, оставив их заниматься любимым делом. * * * В ангаре царила духота и стоял крепкий запах авиационного бензина. «Савойя» была водружена на стапель, с центральной части правого фюзеляжа снята обшивка — именно там лопнул топливный бак, и запах протекшего топлива уже успел пропитать все вокруг. Если бы ангар не отражал солнечные лучи — внутри, пожалуй, было бы лишь немногим прохладнее, чем у гнома в кузнице, хотя в ангаре пахло все же ощутимо приятнее! Однако ответов изучение поврежденной машины не дало, скорее прибавило вопросов. Все указывало лишь на сильнейшее и очень скоротечное охлаждение с эпицентром внутри левой пассажирской кабины. И никаких намеков на его причину. Температура меньше, чем за минуту снизилась примерно до минус восьмидесяти градусов Цельсия — так высоко и, главное, так быстро, чтобы это снижение могло быть естественным, забраться «Савойя» не смогла бы. Да и, пожалуй, ни один самолет на Альмарне не смог бы — так уж сложилось, что авиация здесь застряла на уровне пятидесятых годов двадцатого века — эпоха поршневых двигателей, здесь так и не закончилась. Не было необходимости в более крупных и быстрых лайнерах, не было смысла создавать и требующуюся для реактивных машин инфраструктуру. Турбовинтовые и реактивные самолеты оставались непривычными, а потому присутствовали в единичных экземплярах. * * * Изрядно провоняв за два часа бензином, Эрик и Меларос решили направить свои стопы в госпиталь, пообщаться с единственным свидетелем событий, произошедших на борту «Шамана Пузоглазки» — по сообщению врачей, девушка уже пришла в себя и может принять посетителей. — Прошу, проходите в палату номер одиннадцать, сэр Меларос, — расплылась в подобострастной улыбке медсестра на ресепшн, — добро пожаловать, мистер Фойгт! — Эрион, ты не представляешь, как меня бесят эти приторные улыбки, до сих не могу привыкнуть. Мы, конечно, довольно высокомерный народ, по мнению многих, но не до такой же степени? — уже потом тихо произнес Меларос. Он почти всегда называл друга этой эльфийской формой имени. Оно напоминало ему о витязе давних эпох — Эрейниона Гил-Гэлада, самого спокойного и доброжелательного из владык древности. |