Книга Босс напрокат для строптивой пышки, страница 32 – Лея Фрост

— А твоя мама?

— Я разговаривал с ней утром. — Его лицо чуть дрогнуло. — Это был тяжёлый разговор. Но я сказал, что если она хочет остаться в моей жизни, ей придётся принять мой выбор. Полностью. Без условий.

— И что она?

— Сказала, что подумает. — Он усмехнулся. — Для неё это почти капитуляция.

Я поставила чашку на стол.

— Я пойду с тобой.

— Уверена? Там будут камеры, вопросы...

— Я уверена. — Я взяла его за руку. — Если ты готов сражаться за нас — я тоже готова.

Он улыбнулся и поцеловал меня в висок.

— Тогда надень что-нибудь красивое. Покажем им, что такое настоящая женщина.

Пресс-конференция проходила в конференц-зале агентства. Я настояла на этом — никаких нейтральных площадок, только наша территория. Зал был полон: журналисты, блогеры, даже пара телекамер. Я стояла за кулисами и чувствовала, как колотится сердце.

— Готова? — спросил Марк, сжимая мою ладонь.

— Никогда не буду готова. Но идём.

Мы вышли вместе. Вспышки камер ослепили меня на секунду. Я инстинктивно прищурилась, но Марк держал меня за руку и вёл к трибуне.

— Добрый день, — начал он, и его голос звучал спокойно, уверенно. — Я собрал вас, чтобы прояснить ситуацию, которая возникла после публикации в сетевом издании. Во-первых, я подтверждаю: да, мы с Варварой Снегирёвой вместе. Она моя девушка, и я счастлив.

Шёпот в зале. Вспышки.

— Во-вторых, — продолжил он, — я хочу официально заявить, что подал в суд на издание, опубликовавшее клевету и личные фотографии без согласия. Это не журналистика — это травля. И я намерен довести дело до конца.

Один из журналистов поднял руку.

— Марк Александрович, правда ли, что ваша мать не одобряет ваш выбор?

— Моя мать — взрослый человек, и у неё может быть своё мнение. Но моя личная жизнь — это моя личная жизнь. И я не позволю никому, даже самым близким, вмешиваться в неё.

— А что скажет Варвара? — выкрикнул кто-то.

Все взгляды обратились на меня. Я почувствовала, как пересохло во рту. Марк чуть сжал мою руку — поддерживая.

Я шагнула к микрофону.

— Я скажу, — произнесла я, и голос звучал громче, чем я ожидала, — что я устала. Устала от того, что мою фигуру обсуждают так, будто я — не человек, а экспонат. Я дизайнер. Я профессионал. И я женщина, которая любит мужчину. Всё остальное — не ваше дело.

В зале на секунду повисла тишина. А потом — аплодисменты. Не бурные, но отчётливые. Несколько журналисток — женщин — хлопали, глядя на меня с уважением.

Марк наклонился к моему уху:

— Ты только что стала героиней всех plus-size сообществ.

— Я просто сказала правду.

— Именно поэтому тебя и будут любить.

После пресс-конференции нас ждал сюрприз. В приёмной стояла Елизавета Андреевна — бледная, с поджатыми губами, но с каким-то странным выражением в глазах.

— Мама? — Марк напрягся.

— Я смотрела трансляцию, — сказала она. — Варвара... — она запнулась. — Вы хорошо держались.

— Спасибо, — осторожно ответила я.

— Я... — она замялась, что было ей явно несвойственно. — Я была несправедлива к вам. Вы не охотница за деньгами. Вы — боец. И мой сын вас любит. — Она перевела взгляд на Марка. — Я всё ещё считаю, что ты мог бы найти кого-то... более подходящего по статусу. Но я уважаю твой выбор. И я постараюсь... постараюсь принять его.

Марк молчал. Потом шагнул к матери и обнял её — впервые, наверное, за много лет.