Книга Зависимость от чудовища, страница 161 – Стейси Кроу

Я подошла к нему. Наступила каблуком на его раненую ногу. Он завыл.

— Тебе конец, Бро, — сказала я. Голос мой был ровным, чужим. — Ты сгниёшь в тюрьме. И поверь, с тобой там сделают вещи похуже, чем ты делал со мной.

Я направила пистолет ему в лицо.

Он смотрел на дуло — и вдруг засмеялся. Сквозь боль, сквозь слёзы, сквозь кровь, которая текла из его разорванного колена.

— Как символично, — прохрипел он. — Пистолет ведь нас сдружил? Помнишь, как я тебя им... — он не договорил.

Потому что Кастил подошёл сзади и одним ударом отключил его.

Бро обмяк, рухнул лицом в лужу собственной крови. Кастил посмотрел на меня — и в его глазах не было осуждения. Только облегчение.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Теперь да, — ответила я.

Он забрал у меня пистолет, бросил его на пол. Потом притянул меня к себе и поцеловал — быстро, жадно, как будто боялся, что я снова исчезну.

Вокруг всё ещё гремела облава. Федералы вязали последних гостей, выводили их через чёрный ход, перекрикивались по рациям. Кто-то плакал, кто-то молился, кто-то угрожал. Красный свет мигал, сирены выли, и где-то наверху кружили вертолёты.

Но мы стояли посреди этого ада — обнявшись, живые, свободные.

И я знала: Это был конец.

Я так сильно устала.

Мы с Кастилом поехали в пентхаус и оказались там уже под утро. Я помню только, как зашла в лифт, прислонилась к стене и закрыла глаза. А когда открыла, мы уже были внутри, и Кастил щёлкал выключателем.

Я увидела его настоящего — без пиджака, без маски, без брони, которую он носил годами. Он был бледен, под глазами залегли тени, а на рёбрах, когда он стянул футболку, я увидела синяки. Тёмные, огромные, отёкшие.

— Кастил… — прошептала я.

— Их было четверо, — сказал он, не глядя на меня. — В первый день. Потом ещё. Я не считал.

— Прости, — выдохнула я. — Прости, что не пришла раньше.

Он шагнул ко мне, провёл пальцами по моей щеке.

— Ты пришла. Это всё, что имеет значение. Я идиот, Сия. Те слова, я наговорил…

— Молчи, — перебила я. — Давай больше никогда об этом не вспоминать. Я знаю. Я всё знаю. Ты бы никогда мне такого не сказал.

Он улыбнулся, обнял меня. И на душе стало сразу спокойнее.

В дверь позвонили.

Кастил напрягся, но я положила руку ему на грудь и пошла открывать сама.

На пороге стояли Хван, Стеф и Дешон.

— Сия! — закричал Дешон и бросился мне на шею.

Я крепко обняла его, целуя в макушку, в щёки, в нос, чувствуя, как слёзы текут по лицу, и я даже не пытаюсь их остановить.

— Ты в порядке? — шептала я. — Ты не болел? Не плакал?

— Я скучал, — всхлипнул он. — Ты пропала. Я думал, ты не вернёшься.

— Вернулась. Все хорошо. Теперь всё будет хорошо. Обещаю!

Стеф стояла в дверях, бледная, с красными глазами. Она смотрела на меня, и я видела в её взгляде всё — боль, обиду, страх и огромную, всепоглощающую любовь.

— Иди сюда, — сказала я, протягивая руку.

Она шагнула, потом ещё, а потом уткнулась лицом в моё плечо. Мы плакали втроём.

— Я так боялась, — прошептала Стеф. — Что не успею сказать… не успею…

— Что не успеешь?

— Что ты самая лучшая подруга на свете. И что я люблю тебя, дура.

Я обняла её крепче.

— Я тоже тебя люблю.

Мы стояли на полу в прихожей, обнявшись, и плакали. А Кастил и Хван стояли рядом, не мешая.

В участок мы ездили много раз. Давали показания, опознавали, подписывали бумаги. Саймон получил пожизненное. Бро — двадцать пять лет строгого режима. Лэйна дала показания против Саймона, её посадили условно и отправили на принудительное лечение. Она прислала письмо с извинениями. Я не ответила. Заказчики лишились всего: состояний, репутации, семей.