Книга Босс из головного офиса, страница 95 – Саша Малевич

Он стоял напротив, весь мокрый, улыбающийся. С его одежды на пол стекали потоки воды, превращаясь в лужи под ногами. А вокруг нас образовалась зона отчуждения — никто не хотел намокнуть.

— ... то я смыл этот парфюм.

И, не дожидаясь ответа, Кайл прижал мокрые, холодные ладони к моей талии.

— Просто потанцуем.

Растерянная, обескураженная, я положила руки ему на плечи. Непонятная, неопределенная музыка сменилась полноценной медленной. Огоньки гирлянд отражались в темно-серых глазах, смешиваясь со всполохами пылающего в них огня. С каждой трагично-возвышенной нотой он обнимал меня все крепче, все сильнее прижимая к груди. Платье, пропитавшись водой, липло к животу и бедрам, холодило кожу. Мои пальцы невольно, бездумно скользили по шее и затылку, ероша короткие волосы.

Момент, слишком интимный, слишком откровенный, смущал и волновал. Хотелось сбежать от себя и своих чувств, чтобы не пришлось давать себе честные ответы на толком и не заданные вопросы. В попытке вернуть контроль хотя бы над своими мыслями, я попыталась уколоть Кайла за его выходку:

— Только подумаю, что ты нормальный...

— Только подумаю, что ты не зануда, — перебил он.

В его голосе скрывалось что-то мягкое, пушистое. В уголках губ таилась едва заметная улыбка. В глазах, обрамленный искрами света, отражался мой силуэт.

— Ты можешь быть менее раздражающим? — со вздохом, но все же беззлобно спросила я.

— Нет, — он хмыкнул. — Мне нравится тебя бесить.

Я повторно вздохнула. Чего еще было ожидать от него? Примерного поведения?

— К чему вся эта выходка?

— Сбить тебя с автоматических ответов и, наконец-то, поговорить.

Наши глаза были ближе друг к другу, чем обычно. Сколько раз мы оказывались на таком коротком расстоянии друг от друга? А знакомы? Почему мне казалось, что я блуждаю в лабиринтах собственного разума, искажающего реальность? За левым поворотом мне казалось, будто я и вовсе его не знаю. Что он — безликий прохожий, которого и не вспомню, когда встречусь с ним в следующий раз. За правым он оказывался кем-то близким и обязательным, словно мы давно уже прошли этап неловкости новых знакомых и общались так, будто нам принадлежат годы.

Хотела вздохнуть в очередной раз, но удержалась.

— Считай, удалось. Слушаю.

— Прости за то, что сказал.

Он хоть и был выше, но смотрел сейчас словно снизу-вверх. И правда — побитый щеночек. Побитый щеночек в татуировках, пирсинге, руководящий отделом, катающийся на сноуборде, курящий и матерящийся. Двадцатишестилетний щеночек цербера.

— Прощаю, — спокойно ответила на извинение.

Риверс споткнулся и не наступил мне на ногу только потому, что я успела ее отдернуть.

— Так легко и быстро?

Его глаза стали совсем круглыми от удивления — парень слишком хорошо знал меня. Я передернула плечами, насколько это было возможно. Мокрое, прилипшее платье натянулось и пустила по телу волну холодка.

— Можешь считать меня кем угодно, лишь бы на работе не сказалось.

— Тебя волнует только работа? — прищурился он.

Вдох. Выдох. Расправить грудную клетку. Расслабить руки.

— Да, — голос спокоен. Слишком много лет практики, чтобы подвести.

— Я надеялся, что нравлюсь тебе как мужчина.

Руки сильнее надавили на талию, заставляя прижаться к нему. Мокро и жарко. В моем теле — дрожь, тревога, жжение. В лице и голосе — сдержанность и отстраненность.