Книга Жена, которую захотели все, страница 25 – Злата Нова

— Можно честно? — спросил Кирилл, когда официант унёс тарелки.

— Смотря насколько честно.

— Ты вообще не похожа на женщину, рядом с которой хочется говорить осторожно.

Анна слегка подняла бровь.

— Это комплимент?

— Да. Очень.

— И что это значит?

Кирилл наклонился чуть ближе.

— Это значит, что рядом с тобой хочется не бояться. Ни ошибиться, ни понравиться слишком явно, ни сказать лишнее.

Она смотрела на него молча. В его лице не было взрослой тёмной глубины Виктора или тяжёлой мужской жадности Лёши. Зато была свежая смелость, которая сама по себе действовала почти как прикосновение.

— А ты часто говоришь женщинам такие вещи? — спросила она.

— Нет. Только тем, которых мне хочется поцеловать.

Эта фраза повисла между ними, и Анна впервые за вечер не сразу нашла, чем ответить. Потому что он сказал это не пошло, не липко, не с готовой победной улыбкой. Просто прямо.

Когда они вышли на улицу, город уже был тёмным, тёплый вечер висел над тротуарами, машины проезжали медленно, а воздух после ресторана казался почти прохладным. Кирилл предложил подвезти её, и Анна не отказалась. Уже в машине тишина между ними стала другой. Ужин кончился. Остроумные реплики — тоже. Осталось то, ради чего они оба на самом деле согласились оказаться рядом вне офиса.

Он остановил машину чуть дальше её дома, у тёмного сквера, и заглушил двигатель. Несколько секунд никто не говорил.

— Сейчас будет момент, когда ты скажешь «спасибо за вечер», выйдешь и оставишь меня мучиться? — спросил Кирилл.

— А ты уже мучаешься?

— Ты даже не представляешь насколько.

Она повернулась к нему и только тогда по-настоящему увидела, как он напряжён. Не театрально, не юношески смешно. По-настоящему. Его пальцы крепче обычного лежали на руле, дыхание стало глубже, а взгляд остановился на её губах и никак не хотел подниматься выше.

— Кирилл… — тихо сказала она.

— Я знаю, — ответил он так же тихо. — Но я всё равно сейчас тебя поцелую.

Он поцеловал её раньше, чем она успела придумать, нужно ли его останавливать. Поцелуй оказался совсем не таким, как у Лёши или Виктора. В нём не было ни тяжёлой мужской уверенности, ни заранее выстроенной власти. Зато было слишком много настоящего голода молодого мужчины, который долго ждал и уже почти не верил, что дождётся.

Анна ответила ему сразу. И именно это её поразило сильнее всего. Как быстро тело переключилось. Как легко откликнулось на нового мужчину, на другой ритм, на другую жадность. Кирилл целовал её жадно, но с каким-то почти счастливым изумлением, будто до конца не верил, что это действительно происходит с ним. И эта чистая, ещё не затёртая мужская радость от женского отклика разожгла в ней что-то совсем особенное.

Его ладонь легла ей на колено, медленно поднялась выше, и Анна почувствовала, как внутри всё сжимается уже не от запрета даже, а от острого ощущения своей власти над ним. С Лёшей она чувствовала себя желанной. С Виктором — тёмной. А с Кириллом впервые за долгое время почувствовала себя по-настоящему взрослой женщиной, которая сводит молодого мужчину с ума одним своим согласием.

— Ты понимаешь, какая ты? — выдохнул он ей в шею.

Она закрыла глаза.

— Нет.

— Тогда это вообще нечестно.

Дальше всё потекло уже без попытки остановиться. Машина, тёмная улица, её сбившееся дыхание, его горячие руки, его почти отчаянная нежность, с которой он целовал её шею, грудь через ткань, ладони, живот. В этом не было взрослой отработанной техники. Но была такая искренность желания, что от неё у Анны кружилась голова сильнее любой выученной уверенности.