Книга Судьба связала нас этими буквами на коже, страница 15 – Алексия Джоил

— Родители устроили им свадьбу, скрывая произошедшее. И сделали их семьей без их особого участия, тем более согласия. Тогда бабушек и дедушек волновало много вещей, но точно не эмоциональное состояние детей, ведь пожившие взрослые люди понимают куда больше маленьких и неокрепших птенцов.

Мия не сдержала ухмылки на собственное ядовитое замечание. Тэйт эти губы захотел поцеловать.

— Они оба поступили в университет. И папа ушел в разнос. Ему не нравилось, что всю свою жизнь он теперь обязан провести лишь с одной женщиной. Хотя папа и пытался выйти с ней куда-нибудь, но прекрасно понимал, что маме некомфортно, а это, как ты знаешь, чувство передавалось и ему. Так что, проводить время с женой для него было каторгой.

— А твоя мама?

Тэйт осторожно убрал прядь волос за ухо Мии, пользуясь случаем быть к ней ближе.

— Мама… — Мия нахмурилась. — Она… Любила его. Думаю, это наиболее четкое ее описание. Или же он заставил ее любить себя. Но в любом случае, она не могла без него: чахла, задыхалась, сохла. И как мать… тоже.

Мия сделала большой вдох.

— Они не были счастливы вместе, Тэйт. И мой отец, он, поглотил мою мать. Сломал ее связью, пытаясь трахнуть.

— Он изнасиловал ее?

Мия кивнула.

— Так и получилась я. Я узнала случайно, нашла ее дневники. Оказывается, она вела их еще с восьми лет. Через них я все и узнала. Наблюдать за тем, как твоя жизнерадостная и амбициозная мама становится полностью зависима от мужчины — слишком больно.

Тэйт сглотнул.

— Ты ненавидешь своего отца? — этот вопрос почему-то жег его.

Девушка отвела взгляд.

— Нет. Но… наши взаимоотношения сложно объяснить. Я знаю, что он любит меня, я его единственная дочь. Он многое сделал для меня. Но понимание того, что мама… пережила… никогда не покинет меня. Эта странная смесь ненависти и детской благодарности — есть ли любовь?

— Скорее всего. — Тэйт кивнул и себе, и ей, прекрасно понимая сложные чувства ребенка к монстру, который назывался его родителем.

Сабмиссив прикрыла глаза, затем постаралась встать. Затекшие ноги держали ее некрепко, но достаточно, чтобы она не упала.

Примечание автора стихоплетное:

Я, когда совсем был мал,

Ложь однажды увядал.

И спросил ее я так:

"Кто ты?

Ну а коли не ответишь,

Я тогда сейчас же прям

Позову совсем злых дам

Чтобы те, тебе глупышке,

Объяснили, что да как".

И кулак ей показал,

Дабы знала, кто пред ней.

Но вот же диво, вот же пакость.

Ложь не испугась,

А кулак мне показала.

Я моргну, — она моргнет.

Я как хлопну, а она хлопнет тоже, раз и два.

Я тогда уж испугался,

Рот раскрыл, глаза упер.

Как же так? Ну что за шутка?

Ложь, как мушка-поторюшка?

Думал долго, смотрел строго,

А как понял вдруг!

Ложь это не он,

Ложь лишь я!

И зеркало напроть меня!

Приятного чтения!

Мия Уолкер: «Это контакты хорошего врача, который занимается исследованием меток и связи. Пожалуйста, свяжись с ним и обсуди нашу проблему.»

Пара предложений, а сердце уходит в пляс, словно она ему в любви призналась. Руки у Мартинсона задрожали, зубы то и дело кусали и терзали губы столь изощренно, что вскоре в уголках зажирнели капли крови.

Волнение.

Он испытывал столь отвратительное чувство и не мог никак его взять под контроль, только поддаваться, позволяя мучать себя.

Ох, как же волнительно он чувствовал себя перечитывая строки сообщения, которое прислала ему Мия. Осознание того, что несмотря на свой категоричный отказ, она все равно продолжала цепляться за него, даже в таких мелочах, как рекомендация пойти к врачу, топило.