Книга Развод. Невеста моего мужа, страница 102 – Ксения Хиж

Рамиллы не было.

Её не пустили в зал как свидетеля со стороны ответчика после того, как выяснилось, что она причастна к шантажу, угрозам и слежке.

Её место заняла пустота, и эта пустота была красноречивее любых слов. Я смотрела на это пустое кресло и чувствовала, как внутри разливается спокойствие. Она не победит. Она не получит ничего. Она останется ни с чем, и это будет справедливо.

Судья, и проницательным взглядом, слушала внимательно.

Она видела таких, как Артём, много раз.

Мужчин, которые считают, что мир должен вращаться вокруг них.

Мужчин, которые предают, а потом требуют прощения.

Мужчин, которые разрушают семьи, а потом обвиняют в этом других.

Она видела их всех, и в её глазах не было ни капли сочувствия к нему.

— Ваша честь, — сказала Анна Васильевна, поднимаясь. — Мой доверитель, Ирина Свободина, пятнадцать лет была верной женой, матерью, хранительницей дома. Она прошла с мужем все гарнизоны, все тяготы военной жизни. Она ждала его из командировок, она ухаживала за ним, она растила его сына. А он, — она указала на Артёма, — годами содержал другую женщину, строил ей дом, тратил семейные деньги, изменял, лгал, а когда правда вышла наружу, угрожал, шантажировал сыном, применял физическое насилие.

Артём вскочил, и его лицо перекосилось от ярости.

— Это ложь! — закричал он. — Она сама мне изменила! Она спала с этим врачом! Она бросила меня! Я имею право на сына!

Судья ударила молотком.

— Гражданин Свободин, сядьте. У вас будет возможность высказаться.

Но когда он высказался, судья посмотрела на него с холодным недоумением.

Он говорил сбивчиво, путался в показаниях, злился, кричал.

Он обвинял меня, но не мог предъявить ни одного доказательства.

Он говорил о морали, требовал справедливости, но не мог объяснить, в чём она должна заключаться.

Он выглядел жалко.

И в этот момент я впервые за долгое время посмотрела на него без боли. Только с жалостью.

— Вы утверждаете, что жена вам изменила, — сказала судья. — У вас есть доказательства?

Артём замялся.

— Это видео в сети все видели, где она на пляже…

— Там темно и ничего не видно.

— А интервью Войнова, где он говорит, что влюблен?

— Такое к делу не пришьешь, — ответила судья. — По существу, я вас спрашиваю.

— Ничего у них нет, — сказала Анна Васильевна, — а у нас есть.

И она разложила на столе фотографии: дом Рамиллы. Чеки. Переписка.

— Вот доказательства того, что ответчик тратил семейные средства на содержание другой женщины. Вот документы, подтверждающие, что дом в посёлке Мирное был построен на деньги, которые ответчик выводил из семейного бюджета. Вот показания свидетелей, которые видели, как ответчик приезжал к любовнице, как он платил строителям, как он говорил, что это дом для его женщины.

Судья посмотрела на документы, потом на Артёма, потом на меня. В её глазах я увидела усталое презрение.

— Ответчик, что вы можете сказать по этому поводу? — спросила она.

Артём молчал. Его адвокат что-то шептал ему на ухо, но он, казалось, не слышал. Он понял, что проиграл. Понял, что все его слова, все его угрозы, все его попытки выставить меня виноватой, всё это разбилось о стену неопровержимых фактов.

— Вы не знали, что тратить семейные деньги на любовницу считается нарушением? — спросила судья, и в её голосе была ирония. — Вы не знали, что измена это основание для развода? Вы не знали, что угрозы и шантаж это уголовно наказуемые деяния?