Книга Без права на отказ авторитету, страница 30 – Ася Любич

— Нам его отдали за некую услугу, которую я не хотела бы упоминать.

— А этот договор у вас с собой?

— Верно… Достать?

— Завтра в офисе я спокойно его почитаю. Мы можем растянуть выплату компенсации на несколько лет. Но ваш супруг должен с этим согласиться. Возможно… у вас будут рычаги давления на него. К сожалению, в таких делах без определенного рода жестокости не обойтись. Понимаете меня?

— Вполне. Я оставлю вас на несколько минут, мне нужно припудрить носик.

Я выхожу из-за стола, чувствуя себя дико уставшей. Даже постаревшей на десяток лет. Захожу в туалет и долго стою у зеркала, пытаясь справиться с панической атакой. Наверное, я надеялась, что все будет несколько проще. И совершенно не подумала о том, как глубоко могу в этом всем увязнуть. Судебные тяжбы порой могут длиться годами, это привлечёт много внимания ко мне, к театру. А если Глеб захочет рассказать о том, какую услугу я оказала его прошлому владельцу? Найдёт свидетелей?

Красивое лицо в отражении уже не так сильно радует, скорее раздражает. Но и жить в образе терпилы я не готова. Я не хочу, чтобы мой ребенок думал, что это нормально. Нормально терпеть унижения… Да и не смогу я его оставить, если решу остаться с Глебом. А значит, война.

Подправляю помаду, когда дверь туалета открывается, впуская крупную фигуру совсем не женщины. Я замечаю в зеркале Бауэра, который закрывает двери на щеколду.

Сейчас я совершенно не в том настроении, чтобы играть в вежливость и радушность. Этот человек разрушил мою жизнь из-за мнимого желания отомстить за брата, которого он толком и не знал.

— И что тебе нужно от юриста? Ищешь нового спонсора?

— А вы сюда пришли, чтобы обвинить меня в проституции или наконец совершить мужской поступок?

— Ты что за чушь несёшь, сука, — шагает он ко мне, а я поворачиваюсь к нему лицом, поднимаю голову, упираясь задницей в каменную столешницу с раковинами.

— Вы же за брата хотите отомстить? Так давайте, убейте меня. Только своими руками. Потому что я никогда в жизни не покончу с собой, да и Глеб не настолько меня любит, чтобы убивать. А вы… Вы любили брата? Настолько любили, чтобы убить ту, что стала причиной его смерти.

— Ты нарываешься, Лисовская. Я ведь реально тебя придушу, и мир станет намного чище, — обхватывает он мою шею, чуть сжимает пальцами, но вместо того, чтобы сдавить, поглаживает вену, что бьётся раненой птичкой.

— А может быть, ты не меня ненавидишь? А самого себя? За то, что тебя не было рядом, когда он умирал? Тебя не было рядом, когда ты мог ему помочь… ты правильно считаешь, я просто шлюха, каких в жизни мужчины может быть множество, а вот брат у Ромы был только один. Он звал тебя, а ты не пришёл. Может быть, он даже ждал твоей помощи, но ты был слишком занят, шагая по тем самым головам, которые приписывал мне.

— Заткнись! Просто закрой свой грязный рот! — душит он меня, сжимает пальцы, а я сама не понимаю, зачем так тороплю старуху с косой. Ведь мне еще столько всего нужно сделать. Для своего ребёнка, для самой себя.

Вместо того чтобы умереть, я тянусь руками к Александру и шепчу, возможно, последнее в своей жизни.

— Мне очень жаль, что он умер…

Резко кислорода становится больше. Я закашливаюсь, трогаю шею, на которой наверняка остались следы мужских пальцев.