Книга Без права на отказ авторитету, страница 34 – Ася Любич

Поезда я обожаю. Мерный стук колес вводит меня в транс, позволяя подумать о вечном или проиграть в голове очередную роль.

Я показываю паспорт, иду по вагону и наконец нахожу свое купе.

Открываю дверь, чувствуя присутствие попутчика. Поднимаю глаза, но моя вежливая улыбка тут же растворяется в гримасе ужаса, когда я понимаю, кто им будет.

— Бауэр…

— Лисовская…

Тут же разворачиваюсь, чтобы уйти, просто покинуть поезд, пересесть на другой или вообще остаться в столице, но меня резко дергает в сторону, когда вагон начинает двигаться.

— Даже не знал, что ты такая трусиха.

Ладно. Алла, это вагон в общественном поезде. Убивать и насиловать меня тут он не будет, а ты должна перестать себя вести как мышка с кошкой. Просто повернись и прими факт того, что вам придется пережить эту поездку. Что бы он тут ни делал, эта богатая сволочь.

— На «ты» мы не переходили, Александр, как вас там. Так что не тыкайте мне, — поворачиваюсь, ставлю сумку на сидение и наконец встречаюсь взглядом с личным дьяволом.

— Сергеевич, я. И думаю, тот факт, что мой член уже побывал в самых укромных уголках твоего тела, позволяет мне не только тыкать тебе, но и тыкать в тебя.

— Какая пошлятина. Недостойно олигарха или кто вы там.

— А по-твоему, все олигархи должны быть воспитанными додиками и читать поэмы?

— Ну, думаю, многие на это очень надеются. Никому не приятно осознавать, что там у руля стоят обыкновенные быдла, которым повезло.

— Тогда они будут разочарованы. Потому что в большинстве своем там действительно быдла, которым повезло.

— Радует, что вы хотя бы самокритичны. И в чем же вам повезло?

— Как и ты, я когда-то встретил человека, который мне помог. Только ноги перед ним раздвигать не пришлось.

— Я влюбилась, Бауэр, а не ноги раздвигала. Слышали когда-нибудь об этом светлом чувстве?

— Читал, что оно убивает и сводит с ума. Удобно, кстати, когда объект влюблённости — столичный режиссёр? Никакого конфликта, драмы, все легко и просто.

— Вы просто невозможны, и эта беседа потеряла для меня интерес.

— Конечно, потеряла, это же не беседа про театр, который ты хочешь отжать при разводе.

— Да как вы… — поднимается во мне возмущение. То есть он все знает. И наверняка тут не случайно. Еще и слово-то какое подобрал. Отжать. Скотина. Придурок. И я надеюсь, он читает все нелестные эпитеты в свой адрес в моем взгляде. — Вас Герман подослал? Чтобы я, так сказать, поняла свое истинное место? Неужели он настолько плохой юрист, что не может сделать элементарного?

— Ну, Герман — слишком мелкая фигура, чтобы меня подсылать, но направление мысли верное. Единственный способ оставить театр себе — это умаслить меня, Алла.

— Великолепно! И вы взяли билет в мое купе, чтобы я вас умасливала? Не дождетесь. Даже в первый раз я отказалась, сбежала, а вы заставили меня. Наверняка по согласию вас уже давно не возбуждает. Вы из тех людей, пресыщенных богатством и согласием, которые…

— Заканчивай. Слышала, что ум женщины в умении вовремя заткнуться?

— И кто это сказал?

— Я. И твои слова опровергает тот факт, что в ресторане ты сама мне отдалась. Как ты выразилась, по согласию.

— Это было помешательство, не более. В том состоянии я вполне могла вас и убить.

— Верю, я сам был на распутье… — Откидывается он на спинку, продолжая оценивать мой внешний вид. Даже захотелось достать зеркало и проверить, все ли нормально с прической или макияжем.