Книга Уездные тайны или провинциальный детектив, страница 195 – Диана Курамшина

— Я его уговорю.

— Вы опасная женщина, Ольга Алексеевна, – тихо рассмеялся Карцов.

— Мне уже говорили.

Он поднялся, за дверью послышались шаги. Возвращались остальные. Андрей Николаевич надел перчатку и, прежде чем дверь открылась, негромко произнёс:

— Хорошо. Ираиде Степановне я не скажу. – Дверная ручка повернулась. – Но с Бретцелем, – добавил Карцов совсем тихо, – разбирайтесь сами.

В комнату вошла тётушка под руку с Александром Карловичем и тот сразу посмотрел на нас.

— О чём вы говорили?

— О погоде… – улыбнулась я.

Карцов кашлянул в кулак, Александр Карлович прищурился:

— Не верю.

— Это уже ваша проблема… – рассмеялась я и впервые за весь день почувствовала себя почти нормально. Почти... Потому что два человека, к присутствию которых я успела слишком сильно привыкнуть, собирались очень скоро уехать из Рязани. И это портило мне настроение даже хуже письма из столицы. Но… я переживу.

Следующие несколько дней Александр Карлович являлся к нам ровно к десяти утра. Приезжал так исправно, точно вместе с наследством Киснемских тётушка тоже перешла в его служебное ведение. Меня решили больше с собой не брать – всё это время, пока Бретцель с тётушкой сражались с бумагами, я изнывала от скуки в Дворянском собрании. Так что обычно Александр Карлович помогал Ираиде Степановне устроиться в экипаже, проверял, удобно ли лежит подушка за спиной, поправлял плед на коленях – и только тогда позволял кучеру трогаться.

Сегодня же он приехал на четверть часа раньше.

— Александр Карлович, – тётушка, уже одетая для выезда, растерянно посмотрела на часы, – мы договаривались к десяти.

— Я знаю.

— Сейчас без четверти.

— Улицы свободны, будет удобнее.

Ираида Степановна приняла это объяснение на веру, я – нет. Особенно после того, как в прошлый раз Карцов вызвался проводить нас из Дворянского собрания, а Бретцель тотчас обнаружил, что ему «как раз по пути, и он с удовольствием доставит дам домой». Как оказалось, государственная служба на редкость часто пролегала мимо нашего дома.

— У вас и сегодня совещание? – Я наблюдала за происходящим с крыльца, прижав к груди книгу.

— Да. – Бретцель застегнул перчатку и посмотрел на меня. – Возможно, надолго.

— По наследственному делу?

— Да, с юристами.

— Карцов будет?

— Возможно... – Пальцы на перчатке замерли, совсем ненадолго.

— Передавайте ему привет, – улыбнулась я.

— Передам. – Почему-то прозвучало так, будто мой «привет» выкинут в ближайшей подворотне.

Тётушка уже сидела в экипаже. Бретцель обернулся к ней, мгновенно сменив выражение лица.

— Не дует ли вам, Ираида Степановна?

— Нет, что вы… Александр… – приветливо улыбнулась тётушка.

Я едва не выронила книгу, а Бретцель расплылся в улыбке. Взгляд его на мгновение стал совсем мальчишеским – одновременно ошарашенным и счастливым. Но тут надворный советник вспомнил о своём чине и снова напустил на себя серьёзность.

Экипаж покатил по улице, а я осталась на крыльце.

— Смотри-ка, как быстро прибрал нашу матушку к рукам, – выглянула из двери Феня.

— Кто?

— Да надворный ваш.

— Он не мой.

— Ну да, ну да… – кухарка ушла, ехидно кивая.

Почему последнее время на моё «не мой» все реагировали одинаково?

На следующий день Бретцель снова увёз Ираиду Степановну, а примерно час спустя у нашей калитки остановился экипаж Андрея Николаевича. Карцов приехал без предупреждения. Феня, открыв дверь, сперва взглянула на него, затем через плечо – на меня, потом опять на него. На лице кухарки разыгралась целая внутренняя драма о приличиях.