Книга Обрученная с призраком, страница 128 – Александра Глазкина

Эми с ужасом поняла, что его объятия слабеют, а силуэт начинает расплываться.

— Джесс, — крикнула она, — но завтра, завтра же… пусть призраком, но…

— Завтра не будет, Эми, — тихо сказал он. — Для меня — не будет.

Ликующее солнце показалось над горизонтом. Эми вскрикнула. Джесс улыбнулся ей и растворился в хрустальном утреннем свете…

Я забыла отключить звук на телефоне, и его настойчивые трели выдернули меня из тяжелого сна, больше похожего на обморок.

— Эми, — строго сказала мама, — мы все собрались, ждем только тебя!

Я потерла висок, в котором словно стучали маленькие молоточки. Кто «все»? И чего они ждут? Потом я поняла, что лежу на своем диване, укрытая черной курткой, которая пахнет кожей и, едва уловимо, мятой. Курткой, что так и осталась на моих плечах после того, как исчез ее хозяин. А я поехала домой… Если честно, вообще не помню, как добралась — от слез все дрожало и расплывалось, за малым удалось избежать аварии. Спасло меня лишь то, что в такую рань на улицах было мало машин.

Так, сегодня же первое ноября. И наше семейство в полном составе отправляется в костел. Я никогда не ходила на службы, но дважды в год — на Рождество и на День всех святых — мама заставляет меня следовать традициям.

— Хорошо, мам, я скоро буду, — пообещала я, хотя с трудом представляла, где взять силы после всего, что случилось ночью.

Я закрыла глаза и позвала тихонько:

— Джесс!

Тишина.

— Джесс! — заорала я, но он не явился.

На одну ночь, страшную, волшебную, нереальную меня перенесли в мир, где было возможно все. Сегодня — добро пожаловать в реальность! Я встала с дивана, но тут же запнулась о рюкзак, запуталась ногой в его лямке и полетела на пол. Пребольно ударилась виском прямо об угол подлокотника кресла, стоявшего рядом. Рюкзак раскрылся, и по полу рассыпались украшения, которые я даже не удосужилась посмотреть: жемчужное ожерелье, множество перстней, серебряный слиток с гербом…

От боли, от отчаяния, от несправедливости случившегося — я сидела на полу и плакала… Конечно, можно было бы сказаться больной и никуда не ехать, но мне казалось, что, если я останусь дома, то просто сойду с ума. Кое-как одевшись, припудрив висок, где уже наливался синяк, я сгребла украшения в рюкзак и запихнула его под диван.

Утреннее солнце, безжалостный палач, лишивший меня волшебства, словно устыдилось и спряталось за тучи. Накрапывал дождь, и я мгновенно озябла. Или, может, это холод, поселившийся в душе, добрался до кончиков пальцев?

Площадь была плотно заставлена машинами, и мне пришлось объехать несколько кругов, прежде, чем я нашла место для парковки на одной из узеньких улочек. Отчим при виде меня демонстративно посмотрел на часы, мама обняла и подозрительно посмотрела на мое заплаканное лицо. Фрида просто обняла. К началу поминальной службы мы успели.

Я не вслушивалась в слова, но сама атмосфера — высокие своды костела, тепло свечей, запах ладана производили умиротворяющее впечатление. Когда я ставила свечу, подумав о призраках, ее огонек заколебался и погас. К глазам вновь подступили слезы. Стоит ли расценивать это как знак, что мою молитву не примут? Я что-то делаю неправильно, пренебрегая ритуалами? Но не спрашивать же об этом прямо в костеле?

После этого мы поехали на кладбище. Фрида пересела ко мне в машину.