Книга Обрученная с призраком, страница 4 – Александра Глазкина

Именно из-за своей влюбленности я стала реже появляться здесь. Вместе с Янош поступила учиться. Дорожила каждой минутой, проведенной рядом. Ликовала, когда уговорила его жить вместе. И так и пропустила дедушкин уход…

Моему решению переехать в дедов дом мама не удивилась и не воспротивилась (как я втайне мечтала). Сейчас у двойняшек начались подростковые проблемы, и ей вновь было не до меня. Да и отчим был не в восторге, что блудная падчерица притащила хвост домой, и в последнее время уже не скрывал своего раздражения.

— Ты взрослая самостоятельная девушка, Эмма, мы дали тебе возможность получить прекрасное образование, ты имеешь опыт семейной жизни. Нужно самой устраивать свою судьбу!

Вали отсюда, читалось между строк. За «прекрасное образование» платил дед — от отчима я не видела ни копейки, а семейную жизнь в шестнадцать лет с Яношем я начала, как я теперь понимаю, не из великой любви, а из желания убраться из дома, где я чужая. Но я не хотела расстраивать маму, и потому на провокации отчима не велась. Отмалчивалась.

Впрочем, я давно привыкла, что я — сама по себе, а теперь, когда у меня появился свой дом, пусть даже маленький и неказистый, зато наполненный дорогими сердцу воспоминаниями, была полна решимости выстраивать новую, счастливую жизнь. Вместе с домом дед оставил мне небольшие сбережения, и я надеялась, что их как раз хватит, пока я найду работу.

Через несколько дней моими стараниями дом обрел жилой вид. Я все отмыла, вычистила, вылизала до блеска. Нужные вещи разложила по местам, а ненужные стащила пока в сарай — потом разберусь, что с ними делать. Периодически я натыкалась то на папку со своими детскими рисунками, то на потрепанную лоцию, которую обожала листать с дедом (он был моряком и много где побывал), то старую штормовку, которая пахла дедовым табаком… Плакать я себе не позволяла, но острое чувство утраты все же сдавливало грудь.

Каждый день я обещала себе, что схожу на кладбище, но все откладывала. Оправдывала себя тем, что привожу в порядок дом, построенный его руками, и тем самым восстанавливаю нашу связь. Единственное, что мне не удалось, так это справиться с печкой — моя попытка ее растопить окончилась тем, что в комнату пошел черный едкий дым, и полдня пришлось держать открытыми окна, чтобы его выветрить. Я боялась, что или задохнусь, или устрою пожар, поэтому сдалась, съездила в ближайший магазин и купила электрообогреватель. Но понимала, что если планирую здесь зимовать, с печкой все равно придется разбираться. Ладно, со всем справилась, справлюсь и с этим.

С двором оказалось проще — я собрала орехи, разложив их сушиться на чердаке, собрала сломанные доски и корзины, опять же перетащив их в сарай. Смазала скрипучие петли калитки. Пыталась сгребать листву, но на второй же день сдалась — на место убранной тут же наметало новую. Что поделаешь — самое ветреное время. Поэтому я сметала листву только с веранды, а сад пусть засыпает — потом сгребу сразу все и сожгу!

Собирая мусор, я наткнулась у забора на огромную обертку букета с четырьмя давно засохшими розами. Странно. Кто-то приносил на похороны, но почему сюда, а не на могилу? Усевшись на крыльце, я принялась разворачивать обертку — Янош давно научил меня к сознательности в плане сортировки мусора. Когда многочисленные слои целлофана и бумаги, наконец, развернулись, я вынула стебли, чтобы бросить их в груду листьев, и в этот момент что-то слабо звякнуло об крыльцо и скатилось со ступеней вниз.