Книга Обрученная с призраком, страница 98 – Александра Глазкина

— Нет, — твердо сказал Себ, когда я озвучила свои страхи, — я бы это почувствовал. Дай ему время, Эми. Он вернется. Расскажи, как прошел обед?

Я была благодарна Себу за то, что он пытается меня отвлечь, и подробно описала визит домой. Упомянула, как отчим и здесь влез, чтобы сделать мне замечание:

— Твои десерты, конечно, вкусные, Эмма, но ты, как старшая сестра, должна была удержать Кристину от подобного расточительства. Фу, терпеть не могу!

— Что, у вас такие плохие отношения?

— Да нет, терпеть не могу, когда он меня так называет.

— Почему? — удивился Себастьян.

— В детстве мама читала мне книгу про муми-троллей, и там была такая противная-противная крыса, которая вечно всех поучала и строила пакости. Ее звали Эмма. После этой книги мне разонравилось мое имя. Я всех приучила называть себя Эми. Даже в школе упорно не отзывалась, когда учителя звали меня Эмма. Только отчим не поддался. И специально мне досаждает.

— Приучила называть себя другим именем… — то ли спросил, то ли просто повторил Себ.

— Я даже хотела его сменить, но мама запретила. У нас в классе было две девочки, Анна-Луиза и Ева-Стефания. Я всегда отчаянно им завидовала — у них хотя бы выбор был, хочешь так называйся, хочешь — так.

Себ резко выпрямился:

— Эми, — прошептал он. — Я вспомнил. Мою невесту зовут не Мария. У нее совсем другое имя!

Себ зажмурился и так отчетливо увидел эту картинку, что остро пожалел о том, что он не смог бы ее нарисовать… На стене с нарисованным мелом меню — косые полосы света. Они стоят, облокотившись на стойку, в ожидании своей порции кофе. У той, что напротив — светлые глаза, переменчивые, как море: то наливаются синевой, то ярко зеленеют. На одну щеку спускаются цветные пряди ассиметричной стрижки, руки — в вязаных перчатках с обрезанными пальцами, на локтях — резиновые черные налокотники: она только начала кататься на роликах и постоянно падает.

Они только начали встречаться и потому большую часть общаются на прогулках. Девушка учится кататься, а он крепко держит ее за руку. Уставшие, они заходили в кафе, чтобы перекусить, брали кофе на вынос и отправлялись гулять дальше: осень выдалась щедрой на тепло.

— Дурацкое имя, — морщит девушка носик. — Тереза — это что-то грубое, основательное, монументальное. Я не такая.

— Хочешь, я буду звать тебя другим именем? — пошутил Себ, а она неожиданно вдохновилась.

— Хочу! Знаешь, я ведь просила друзей, но они сочли это блажью и постоянно сбиваются. Давай выбирать.

И крутанула подставку, на которой для скучающих клиентов располагались открытки, ручки и прочая сувенирная мелочевка. Себ вытащил открытку с изображением императрицы.

— Мария-Терезия. Каково? Ты была Терезой. Хочешь побыть Марией?

Она задумалась.

— Мария… Да, это мне нравится больше.

— Тебе подходит, — согласился и Себ, — оно милое и нежное, и в то же время чувствуется внутренняя сила.

— Ты считаешь меня такой? — улыбнулась девушка.

— Да, — тихо ответил он и, взяв ее за руку, принялся перебирать тонкие пальчики.

… Эми слушала его рассказ, затаив дыхание.

— Я тоже привык не сразу, — признался он, — но постепенно называть ее Марией стало так легко. Потом она стала тренироваться — приходя в новую компанию, где ее никто не знал, сразу называлась Марией. И на новой работе, куда устроилась, теперь я помню — как раз перед Сильвестром — тоже. Еще смеялась, что управляющая, увидев в документах другое имя, стала думать, что она скрывается и даже отказывалась оформлять, пока та не объяснила.