Книга Измена Верховного дракона. Хозяйка лавки магических зверей, страница 89 – Виолетта Вейл

Я поправила одну карточку, затем заставила себя убрать руку. Она уже стояла ровно.

Наверху Шторм лег на сумку, которую я приготовила в дорогу. Пришлось понемногу вытянуть из-под его лап рукав, потом подол рубашки. Кот недовольно пошевелил ухом, но позволил переложить себя на теплый плед.

Марта обещала зайти вечером, Тильда — проверить воду утром до открытия. В карточке все было записано. Я покормила Шторма, посидела рядом, пока он ел, и погладила на прощание.

Внизу позвонили один раз.

Рейнар ждал у двери, придерживая повод повозочной лошади. На нем была знакомая темная рубашка, рукав закатан до старого шрама.

— Готова?

Я оглянулась на лестницу, на прилавок, на окно с вывеской. Не потому, что боялась увидеть все в последний раз. Проверяла привычным взглядом место, куда вернусь завтра.

— Да.

Рейнар помог мне подняться в повозку и сел рядом. Я положила сумку у ног, нашла его руку и переплела наши пальцы.

Когда мы тронулись, магазин остался позади — запертый, устроенный, мой. Впереди ждали сосны, остывающий ужин и вечер с человеком, рядом с которым я могла отдыхать.

Я устроилась удобнее, положила голову Рейнару на плечо и впервые не стала мысленно возвращаться проверить дверь.

Год спустя Рейнар потерял собственные сапоги.

Я нашла его на кухне босым, с чашкой в руке и подозрительным выражением лица. За окном только начинало светлеть. До моего выезда в город оставалось сорок минут.

— Ты не видела? — спросил он.

— Сапоги? Видела вчера.

— Это уже больше, чем помню я.

Мы были женаты три месяца. За это время я узнала, что муж способен держать в голове график осмотров двенадцати животных, но забыть, где оставил обувь, если в момент переодевания его о чем-нибудь спросили.

Сапоги обнаружились у заднего входа. Рейнар вчера выносил пустые корзины, решил проверить защелку и вернулся через другую дверь в рабочих башмаках. Я принесла находку, он торжественно поблагодарил меня поцелуем и тут же попытался украсть кусок моего завтрака.

— У тебя на тарелке то же самое.

— На твоей почему-то лучше.

Я отломила ему половину хлеба и взяла маленький сливочник. Молока по-прежнему хватало только на одну порцию. Рейнар ждал, пока я налью, потом отправился пополнять посудину из кувшина.

Покупать другую мы так и не захотели.

На стене висело расписание. Мои городские дни, его выезды, общий выходной, отмеченный без всяких украшений. Иногда запись приходилось менять: заболевало животное, задерживался поставщик, кто-нибудь из работников просил подмену. Мы сердились, договаривались и искали другое время. Надпись на стене не делала жизнь послушной, зато не позволяла ей незаметно съесть все вечера.

— Сегодня я останусь в городе, — напомнила я. — Завтра ранний прием.

— Помню. Приеду к ужину, если закончим до шести.

— Если не успеешь, передай записку. Не жди, пока я начну спорить с кастрюлей о размере порции.

Он кивнул и потянулся за моим плащом.

Перед отъездом мы прошли мимо Вестиного загона. Грифониха стояла на солнце, которое только добралось до верхнего края ограды. Увидев Рейнара, подошла ближе и вытянула шею. Он погладил ее, проверил привычным взглядом положение крыла.

Она летала понемногу, без всадника и тяжелого груза. В сырую погоду иногда больше отдыхала; Томас продолжал наблюдать старую травму. Никто не пытался сделать вид, что хороший год стер ее прошлое. Зато уход больше не превращался каждый раз в борьбу, а свободное движение стало частью обычной жизни.